Коснуться мира твоего полностью

– Да, неплохо, – ответил Кирк, и даже не имея возможности взглянуть на него, я поняла, что он улыбается. – Особенно если учесть, что ее второй ребенок – мой сын.

Это уж было совсем странно, как-то даже извращенно. Но кто я такая, чтобы влезать в чужой мир со своими правилами?

В итоге я попросила одного из стражников передать записку Закари, когда под утро мы выходили из Города. Теперь мы двигались налегке, поэтому и путь по тропе занял рекордные девять дней. Мне удавалось проявить себя хотя бы отчасти – одного тантала подбила именно моя стрела. Надо отметить, что стрельба из лука – довольно тяжелое занятие. Я имею в виду – физически тяжелое. Можно научиться целиться, но без силы в мышцах тебе не удастся даже просто натянуть тетиву. Хотя Тара справлялась не хуже мужчин, что и мне давало надежду на улучшение этого навыка. Она вернула мои кинжалы, отнятые при нашей первой встрече, и с ними я чувствовала себя намного увереннее – привычное оружие всегда оказывается более грозным, даже если по объективным параметрам не так эффективно. Могучий Сай не уставал повторять, что каждый человек должен найти и использовать собственные преимущества, развивая то, что уже подарила ему природа. Например, у меня никогда не будет такого удара, как у Сая, но зато я могу стать куда более ловкой, чем он. Поэтому у них не было соревнований в каком-то одном виде деятельности: Саю не было равных в близком бою, Кирк лучше всех управлялся с арбалетом – на него и приходилась большая часть убитых мутантов, Тара была быстра, как паук. А я… я собиралась для начала научиться всему, чтобы потом выяснить, что у меня выходит лучше прочего.

Конечно, я узнала и их мнение по поводу вымирания пауков и других крупных хищников – оно, в целом, совпадало с тем, что уже озвучил Закари. Пустыню никто из обезьян не пересекал, но они не уставали искать возможности для этого. Псины не любят песок, а без тягловой силы там делать нечего. Отряды из Города Неба заходили очень далеко, но вынуждены были возвращаться, потому что не могли нести с собой такое количество еды и воды, чтобы продолжать путь. Но недавно найденные старые карты остановили и эти экспедиции – судя по всему, пустыня эта простирается до непреодолимой горной гряды, если только та не была разрушена при взрывах, что маловероятно. То есть такое сложное путешествие, скорее всего, не приведет вообще ни к какому результату. Подтверждал эту гипотезу и тот факт, что со стороны пустыни не было замечено никаких миграций животных или птеродактилей. Так что по умолчанию пустыню начали считать единственной однозначной границей нашего мира. В итоге все сосредоточили свое внимание на Большой Реке – там, судя по всему, есть чем поживиться. У меня замирало сердце от мысли, что и я могу стать частью процесса расширения освоенной территории.

Ночевали мы все вместе в одной палатке – тесновато, но вполне разумно. Лето заканчивалось, вызывая снижение ночных температур, хотя днем еще было вполне жарко. Судя по рассказам, путешествия поздней осенью, а тем более зимой, уже намного более сложны и опасны, поэтому потом передвигаться между Городами будут только торговые караваны, да и то гораздо реже, чем сейчас. Не знаю, почему мне так не нравились слова «зима», «снег», «вьюга», ведь я не могла сформировать к ним личного отношения. Наверное, просто заимствовала эмоции из интонации рассказчиков. Осень же была переходным этапом от простого и легкого для выживания лета к суровым тяготам зимы. Впереди были затяжные дожди, в том числе и кислотные, заметное ухудшение погодных условий. Все эти слова я, конечно, слышала еще в детстве, но как и все прочие, не имеющие практического значения в моей старой жизни, они так и оставались до сих пор просто словами, только теперь приобретая смысл.