Коснуться мира твоего полностью

Наш берег уже расплывался в дымке расстояния, когда мы ощутили мощный удар в днище. Это то самое место, дальше которого до нас никто не проплыл. Уж конечно, у лодки не было ни малейшего шанса пережить такую атаку, если даже наше огромное судно сильно покачнулось. А от второго удара корабль накренился. Какова же тут глубина, если водятся настолько крупные монстры? После этого на палубе раздался нервный крик – это совсем молодой парнишка на корме начал метаться от ужаса. Рор тут же подошел к нему и со всего размаха треснул по лицу:

– Прекратить панику! – Парень сразу умолк. – Возьми себя в руки, Лик!

Капитан сделал это очень вовремя, потому что Лик своим страхом будто начинал заражать остальных – даже у меня на мгновение затряслись руки, но все быстро пришли в норму. Днище корабля проектировалось самым тщательным образом – даже в случае пробоины мы, скорее всего, сможем доплыть. С собой у нас есть материалы для починки на другом берегу. Конечно, от размера пробоины тоже кое-что зависит… Но лучше об этом сейчас не думать, чтобы и самому не получить оплеуху от душки-капитана.

Чтобы эмоции не плясали, я сосредоточился на других мыслях – подальше от речных колоссов и тошноты. Хани теперь собирала волосы на макушке, чтобы они не падали ей на лицо, и, наверное, сама не представляла, как нелепо это выглядит. Лао долго и почти искренне восхищался ее новой прической и не уставал повторять, что больше ни одну женщину это бы ни украсило. Я еще дома постарался выровнять ее пряди, но это мало помогло, потому что было очень непривычно – я ни разу не видел женщину с такими короткими волосами. Да и никто из нас не видел. Но почему-то она не стала напоминать мальчика с такой прической, а даже наоборот – когда глаз привыкает, то кажется, что это привлекает внимание к изгибу ее шеи, к выпирающим косточкам, даже овал лица стал немного другим. Не удивлюсь, если через каких-нибудь пять лет половина наших женщин обрежет волосы, чтобы попытаться достичь того же пронзительного эффекта.

Кажется, она почувствовала мой взгляд и обернулась. Ей тоже страшно – вижу, но она скорее руку себе по локоть отгрызет, чем признается в этом. Она вообще ни в чем не признается – даже там, где очень нужно. Мне нужно. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что же на самом деле творится в этой стриженой головке. Наши поцелуи, которые скоро сведут меня в могилу, – это ее искреннее желание или очередной способ выживания в текущей ситуации? В ее взгляде на самом деле сейчас промелькнула нежность, или она точно так же потом посмотрит на Тару, Сая, Лика или любого другого человека, с кем успела сдружиться? Похоже, лучше снова думать о речных мутантах – даже они мои мысли так не путают.

Но думать ни о чем не пришлось: раздался оглушительный скрежет и нас потащило против течения. А в воде с моей стороны можно было рассмотреть часть зеленой спины. Я, как и несколько других людей, не выдержал и вскочил на ноги.

– Гребцам отойти от борта! – Рор кричал так, что его можно было избирать капитаном только за это. – Арбалетчики!

Несколько ребят тут же подбежали и стали стрелять с наших мест. Вода сильно замедляет силу удара, но, похоже, мутант что-то почувствовал, потому что, дернув напоследок сильнее, чем раньше, он отпустил захват.

– Гребцы, на место!

Я выдохнул и заставил себя исполнить приказ. Если даже и доберемся, то ремонтировать придется много. Но об этом можно будет подумать и потом.

Так или иначе, но к цели мы приближались – берег уже виднелся настолько отчетливо, что можно было рассмотреть кусты. И крокодилы начали попадаться – верный признак того, что крупные мутанты сюда уже не заплывают. Никогда не думал, что способен так обрадоваться крокодилам!

Нас отнесло очень далеко, а когда будем возвращаться – отнесет еще дальше. До Города придется идти по пустыне. Какой же надежной и уютной казалась сейчас наша пустыня – в отличие от этой враждебной воды. Бросили якорь возле песчаной отмели, сплошь покрытой крокодилами – один другого краше. Эти монстры очень опасны, особенно в воде, но травоградцы к ним привыкли. Да и нас всех обучили основам защиты и нападения при общении с зубастыми бревнами. После многочасового пересечения Большой Реки они уже не казались такими уж страшными.

На корабле осталось только двое наших – все остальные спускались в лодки. Приземление, как и отплытие, проходило по жесточайшим правилам – один несет вещи, двое отгоняют или отстреливают арбалетами крокодилов. Не стопроцентная гарантия, конечно, особенно пока еще в воде, но результаты беглой проверки на берегу показали, что единственной жертвой крокодилов оказался только левый ботинок Хая. Он только потом, покатываясь от хохота, будет рассказывать, как одним прицельным ударом ботинка убил на месте короля крокодилов с маленькой коронкой на носу и обратил всю его армию в бегство. Запасная пара обуви была у каждого в заплечном мешке, поэтому мы решили обойтись без траурных церемоний.

Немного вверх по насыпи и… все буквально упали на песок, смеясь от облегчения.