Коснуться мира твоего полностью

После таких работ мы уже в первый день не могли стоять на ногах от усталости. Кирк уснул сразу, едва коснувшись подушки. И меня это почему-то разозлило – нельзя сначала приучить человека к чему-то, а потом его этого лишать! Даже Шо знает, что вечером ему дадут еду и начинает скулить от предвкушения за некоторое время до этого. А если бы его забыли покормить, то он, наверное, весь дом бы на уши поднял. Вот и у меня в груди что-то скулило. Чуть позже я подскочила на месте – в соседней комнате Тара принялась орать так, словно ее на части рвут. Конечно, прикостровыми байками я была морально подготовлена к этому моменту, но когда он наступил – ужаснулась. Да ее слышно, наверное, в далеком Городе Звезды! А уж тут под окнами люди явно посмеиваются. То, что даже это не разбудило Кирка, меня разозлило еще сильнее. Он только на третий день будто вспомнил о моем существовании: сначала бегло чмокнул, потом коснулся головой подушки и снова сразу же уснул. Интересно, если я сама его завтра поцелую, как он это воспримет? Но я на такое, конечно же, не решусь. Поддаваться – это совсем не то, чтобы самой проявлять инициативу. Вроде бы как открытое признание в том, в чем я и внутренне признаваться пока готовности не ощущала.

Корабль получался очень большим – это повышало вероятность того, что мутанты не смогут его существенно повредить или перевернуть, как мелкое суденышко. Днище теперь обшивали острыми шипами, чтобы усилить защиту. Возле берега из-за небольшой глубины водились только крокодилы, поэтому нам были нужны и лодки, которые окажутся на воде вдали от самых крупных речных хищников. Списки экспедиции уже были оглашены – в команду вошло сто двадцать человек, представляющих разные Города. Из Города Солнца через неделю после нас прибыли еще двое мужчин, пожелавших тоже поучаствовать – и для них место нашлось. Из всей нашей компании отвергнут был только Шо – его Кирк оставит в местной псарне. Капитаном был травоградец, и все поклялись безропотно следовать его командам – в полевых условиях субординация является необходимым для выживания фактором, поэтому тут обезьяны были согласны на существование строгих законов. Не пройдет и трех недель, как мы, если позволит Отец, ступим на совершенно неизведанную землю.

В день отплытия на берег Реки высыпали все жители Города. Мы по цепочке сгружали продукты на лодки, а потом и сами усаживались в них, чтобы добраться до корабля. Я уже перекидывала ногу через бортик, когда совсем рядом со мной открылась пасть крокодила, пытавшаяся ухватить меня за конечность. Вздрогнула, но удержалась от крика. Вот бы все вокруг смеялись, если бы это зеленое бревно отгрызло мне ногу еще до того, как корабль отплывет. Все радуются, танцуют, а я ору от боли и прыгаю на одной ноге, портя всем настроение. За такое представление даже от Кирка затрещину немудрено схлопотать. Кстати, где он?

Обернулась – он махнул мне рукой, сидя в следующей лодке. Улыбается, но сосредоточен. Поправляет на плече ремень с арбалетом. Отвечает кому-то за спиной… Я заставила себя посмотреть вперед, где возвышалась громадина нашего судна. Оно вышло настолько впечатляющим, что создавало ощущение символичности. Этот корабль на вёсельном управлении – даже без мачты и парусов – настоящий символ того, что у этого человечества есть будущее. Что это человечество не знает преград в достижении своих целей.

Кирк

Читатели не могли определить ширину Большой Реки, рассчитали только – да и то, очень приблизительно – что каждый час пути нас будет сносить течением примерно на четыре километра. Никто из нас раньше не был на воде, а те из верхних людей, что пытались, ничего уже не могут рассказать. Думаю, именно по этой причине наши реакции были не всегда адекватны. Тот, кто чувствует себя уверенно в пустыне, необязательно будет таким же героем в совершенно другой обстановке.

Я был в первой смене гребцов, и мы быстро приспособились попадать в ритм, который задавал нам капитан Рор. Но уже через каких-то пару часов начались первые проблемы.

Весла создавали резонанс с течением, от чего судно постоянно дергало, и это ощущение почему-то на некоторых плохо сказывалось. Даже Чак, который, не моргнув глазом, пробивал ножом череп крокодила, вдруг побледнел до синевы и уронил весло. Рор среагировал мгновенно и направил на его место мужчину из второй смены. Чака рвало, он едва успел подбежать к борту. И после этого капитан уже пристальнее вглядывался в наши лица, а при малейшем подозрении на слабость тут же делал замену. Тошнота одолевала далеко не всех, и невозможно было определить, по какому принципу она выбирала своих жертв. Опытные вояки чуть ли не на колени падали от слабости, а щупленькая Хани спокойно сидела на палубе, не выказывая никаких признаков. Меня мутило, но терпимо, поэтому я остался и на вторую смену, раз уж некоторые были не в состоянии этим заниматься.