Коснуться мира твоего полностью

Через неделю, проведенную в этом лагере, мы возвращались домой – впереди папоротники, берег, крокодилы, Большая Река и путь обратно по пустыне, но ничто из этого уже не могло бы нас остановить от желания оказаться в Городе Травы. Мы возвращались домой, неся с собой мешки с семенами трав, образцами растений, ростками папоротника и даже живыми змеями. Решили, что поскольку их яд не опасен для жизни, то можно попытаться их разводить – их кожа оказалась тонкой и эластичной, а мясо – съедобным. Отловили и нескольких глазастиков, но было маловероятно, что они смогут адаптироваться в наших условиях. Может, когда-нибудь, через несколько лет, если папоротники приживутся и разрастутся, другая экспедиция привезет их еще. Мы возвращались домой, неся с собой мешки, в каждом из которых лежало что-то, способное сделать нашу пустыню или Города более удобным местом для жизни. Мы возвращались домой, неся мешки и двадцать восемь печальных новостей.

Кирк

Оказалось, что на этом наши беды не закончились. Те двое, что оставались на корабле, починили изнутри все, что могли, но теперь мы уже знали, насколько агрессивны речные мутанты. Назад с такими повреждениями мы можем и не доплыть. Вода, кишащая крокодилами, не давала никакой возможности, чтобы кренговать или попытаться вплавь добраться с наружной стороны.

Отправляться на таком судне – это значило рискнуть жизнями всех без исключения. Инженер заверил, что если мы не вернем на место часть оторванной внешней обшивки, то при малейшем ударе в это место у корабля не будет ни единого шанса добраться до берега. Саму часть мы могли полностью соорудить на палубе и спустить на веревках вниз, но кто-то должен был ее прибить скобами. Для этого требовалось минимум три человека, которым придется нырнуть под воду, а потом мы их вытащим на тросах.

Сначала мы подготовили обшивку, а сразу после завершения этой работы Рору предстояло очередное сложное решение:

– Я буду одним из ныряльщиков, но нужны еще двое. Я не могу сам назначить тех, кто туда спустится со мной, поэтому предлагаю кинуть жребий – пусть случай определит «счастливчиков». Все согласны?

– Тогда уж пусть всех троих определит жребий, – предложил Чак.

С этим решением все согласились, а общая атмосфера была крайне угнетенной. Тара, которая до сих пор окончательно не пришла в себя, вдруг вставила:

– Мы и так многих потеряли. Предлагаю вычеркнуть из жребия тех, у кого есть здоровые дети. Их смерть – это больше, чем потеря одного человека.

Матерей среди нас не было – это и понятно, у них другие заботы, поэтому в этот список могли попасть только мужчины, способные к зачатию. Я и еще несколько человек – всего семь, если не ошибаюсь. Тоже поняв это, Хани посмотрела на меня – ничего не выражающий взгляд, в котором не отразилось ни радости, ни возмущения несправедливостью. И это предложение тоже было одобрено – даже спорить невозможно. Каждый из семерых лет с пятнадцати знал, что на нас лежит дополнительная ответственность. Остается только удивляться, что нас вообще выпустили в такую опасную экспедицию. Когда нас останется совсем мало, то, наверное, будут держать на привязи в подвалах – матушка уже нечто подобное предлагала. Но теперь выходило так, что Хани может попасть в это число, а я – нет. Меня эта мысль потрясла своей несуразностью, но я не сразу понял, что это интуиция долбит череп изнутри. Это она орала, визжала, призывала что-то придумать, пока не поздно, чтобы остановить… и замолчала, когда Хани вытащила из руки Рора сломанную спичку.

– Я пойду вместо нее, – даже удивился, насколько спокоен мой голос.

– Нет, Кирк, – а вот у Рора голос был взвинченным. – Каждый из нас знал, что рискует жизнью, направляясь сюда. Твоя женщина тоже. И ты об этом знал, когда брал ее.

Сама Хани заметно побледнела, но кивнула и подошла к двум другим. Я закрыл глаза. Я пожалел обо всех своих решениях. Но когда открыл через мгновение, заставил себя двигаться – сейчас не время быть жалким. А из меня арбалетчик получше, чем многие.

Хани, Лика и Кая обматывали тросами поперек талии. Тара предложила надеть им снизу спальные мешки, набитые одеждой и другими мягкими вещами – хоть какая-то защита от крокодильих зубов. Все с радостью принялись реализовывать ее идею, успокаивая себя этим. На самом деле, каждый знал, что крокодил тащит жертву под воду и держит там, пока она не задохнется. Наша защита в этом случае никак не поможет.

Я подошел к ней и поцеловал, потом посмотрел внимательно в глаза. Она мелко тряслась, но старалась держаться уверенно.

– Ты только вернись, Кханника.

Она даже улыбнулась нервно:

– И что будет, если я вернусь?

В груди сосало так больно, что хотелось согнуться, но я тоже улыбнулся:

– Отдам тебе Шо, хочешь? Или говори, чего хочешь.

Она положила руки поверх моих ладоней, сжимавших ее лицо:

– Кирк, а ты никогда не хотел создать семью?