Названия городов, посёлков, каких-то местечек поплыли у меня перед глазами. Скалистый Мыс… городок Чаячья Пристань… посёлок Тихая Гавань – сгорел практически дотла. Форт Дельфиний – идут тяжёлые бои. Форт Лунный и город Тепловодье – заняты врагом. В Белом Порту – страшные пожары, и с рейда наблюдали дым в предместьях и дальше. Западные Чащи – тяжёлые бои. Наступающую кавалерию Перелесья остановили у местечка Солнечная Роща, идут бои чуть ли не рядом с границей Междугорья…
– Они уже прямо по нашему побережью идут, – сказала я. – Когда я об этом думаю, мне хочется сбежать с солдатами. Я бы их просто… как Дольф.
– Переоденемся и удерём? – в голосе Вильмы явственно слышалась грустная улыбка. – И будем надеяться, что прекраснейший мессир Раш справится один, да?
– Да понимаю я! – сказала я с досадой. – Просто у меня тоже душа болит – аж режет.
– Пойдём в гости к мышонку? – предложила Вильма. – Я его давно не видела. Он отвыкнет от меня – а это плохо. Мало того что я не могу его кормить, – у меня часто не находится времени даже на то, чтобы обнять его перед сном.
– Не отвыкнет, – сказала я. – Ты не представляешь, как тебя ощущает любой Дар. Как огонёк в ночи.
Вильма, кажется, издала какой-то еле слышный недоверчивый звук – но тут уж я была права! Кроха Гелхард обожал свою названую маму с первой секунды. Не сомневаюсь: он её Даром чуял, у него внутри был компас со стрелкой, вечно настроенной на Вильму. Если наш малютка орал – немедленно умолкал, как только она подходила, и начинал что-то ворковать, как только она брала его на руки.
Но в этот раз ровно ничего не вышло.
Мэтресса Луфа, разведя руками, шепнула, что принц спит. И он впрямь спал, раскинувшись, как морская звезда, разбросав руки и ноги. И только Виллемина нагнулась над его кроваткой, как в дверь детской поскреблась Друзелла.
– Простите ради Господа, что отвлекаю вас, государыня, – прошептала она еле слышно. – За вами присылали из Штаба. Там же вас ждёт и мессир Раш.
Вильма, чуть коснувшись, погладила головку младенца, на миг обняла меня – и быстро, бесшумно выскочила из детской. Я ещё на секундочку задержалась.
Здесь было очень хорошо. Такая тёплая молочная темнота, ночничок в виде улыбающейся луны горел… Будто в мире не было ничего страшного.
Но тут Друзелла эфирным шёпотом окликнула и меня:
– Леди Карла, ожидают и вас.
– Меня? – я даже показала на себя пальцем от неожиданности, но мэтрессе Луфе поклонилась и из детской вышла.
– В Штабе? – спросила я, прикрыв дверь, чтобы не разбудить малышей разговорами.
– Нет, леди Карла. – Друзелла чуть развела руками, мол, к сожалению, не в Штабе, но меня это не удивило. Не в Штаб, но всё по тем же делам, я была уверена. – Мэтр Найл из дома Звёздного Перекрёстка.
Где-то я слышала это красивое имя, но, хоть убей, не могла вспомнить, кого именно так зовут. Кто-то из офицеров, решила я. По делу. И спросила:
– Ну хорошо, куда идти?
– Вас ожидают в Синей Приёмной, – сказала Друзелла.
Я пошла, а по дороге всё думала: если я его не знаю, почему помню имя?
А в Синей Приёмной – в нашей домашней, непарадной, уютной приёмной, в синем атласе, вышитом золотыми рыбками и морскими дракончиками, меня, оказывается, ждал один из наших мёртвых морячков, или фарфоровых мальчиков, как их обозвали в народе. В общем, бывший призрак.
Он стоял у окна, за которым в косом луче фонаря моросил то ли дождь, то ли мокрый снег. Поклонился мне и щёлкнул каблуками по стойке смирно – а я подивилась, как его искусственное тело… не знаю, как сказать… притёрлось к нему, прижилось. Мэтр Найл носил усы и бакенбарды с проседью по давно прошедшей моде – и почему-то я догадалась с первого взгляда, что он не юнга, а суровый моряк лет под сорок. Какая-то у него была особая повадка бывалого морского волка.
Вроде бы люди Фогеля им всем делали одинаковые протезы. Но начинаешь общаться – и сразу видишь: вот салажонок, небось в первом походе утонул, а вот – бывалый китяра, который даже в самую качку за ванты не хватается, а станет пить – ни капли грога не прольёт, как ни ярись море. Душа просвечивала сквозь фарфор и бронзу.
– Здравствуйте, мэтр Найл, – сказала я. – Вы простите, я ваших флотских правил не знаю, вы – запросто. Садитесь, побеседуем. Вы хотели меня видеть?
– У меня к вам два дела, леди, – сказал Найл ожидаемым басом, очень ему подходящим, но я снова удивилась. Ведь органчики им тоже ставили одинаковые, а голоса разные. Тоже душа влияет? – Первое дело пустяковое: поклон передать от жены. И от меня, но больше – от жены. Передать вам просила, на удачу.
Он полез в карман и вынул что-то крохотное, завёрнутое в платок. Неторопливо развернул – и показал мне бронзового морского дракончика, сплошь покрытого зеленью патины. На голове дракончика, между плавниками, я заметила крохотную петельку – чтобы можно было продеть туда шнурок и носить на шее.
Даже мне было сразу видно, какая это древняя вещица – а стоило взять её в руки…
– Он же греет! – ахнула я. – Мэтр Найл, как же я могу взять? Это ж оберег! Сколько поколений он хранил ваш дом, а? Может, и вас хранил?
Найл уверенно отвёл мою руку:
