– Замужество, – сказала я. Ну а какой смысл скрывать? – Вырвала Тяпку из смерти за так, задаром. Всё равно я ни в кого не влюблена и замуж не хочу.
– Противоприродный взгляд некроманта, – печально кивнул Агриел. – У вас, дитя моё, значит, так он выражается. Тепло и силы души вы по-другому отдаёте, не как влюблённая женщина… Скорее уж – как монахиня. Для вас, наверное, и это прозвучит странно – но ведь вас научили, что вы прокляты. У нас Дар давно порочат… проклятием его называют, наваждением адским… Но ведь сказано: ад не в силах ничего создать. Ад не приносит даров. И Святой Орден всё равно проповедует саму возможность ада дать человеку способность утвердить веру точным знанием, да ещё и называет эту способность проклятием. Наши предки сказали бы, что это нестерпимая ересь. Но она уже так давно стала официальной позицией Святого Ордена, что ад даже получил кое-какие преимущества…
Я чуть не захлебнулась травником.
– Отец Святейший, я не понимаю! – взмолилась я. – Как это: ад получил преимущества… от того, что говорит Святой Орден?
– Всякий знает, – сказал Агриэл с еле заметной улыбкой, – что ад пользуется любой лазейкой. А Святой Орден не просто дал ему лазейку – он приоткрыл дверь. Теперь же, полагаю, Иерарх Святого Ордена решил распахнуть ворота… видимо, настало такое время.
И вздохнул горестно.
Я поставила чашку.
– Отец Святейший, – сказала я, – простите меня ради Всевышних сил, я вообще не понимаю. Почему – Святой Орден-то?
– Милое дитя моё, – сказал Агриэл, – я ведь для того и позвал вас, чтобы объяснить. Вам будет трудно понять, ещё труднее уложить в душе: вам эта ноша не по плечам, но не на кого переложить её. Видно, таково Предопределение, что всем силам ада должны противостоять две юные девочки… и итог противостояния пока скрыт от смертных. Но оно само, безусловно, происходит по вполне определённой причине. Из-за гордыни. Из-за жажды власти. Эта тайная война длится уже более полутысячи лет – когда-то она должна была выбраться на свет. Чтобы победители попробовали явно забрать себе тайно отвоёванное.
– Тайная война? – такую бездну времени я себе даже представить не могла, и никак не получалось взять в толк, кто с кем воюет.
– Благих сил с силами ада, как и положено, – сказал Агриэл. – А чтобы лучше себе всё это уяснить, попробуйте ответить мне на один вопрос, дитя моё. Вы ведь знакомы с Белым Псом, шаманом с Чёрного Юга?
– Ага, – сказала я. – Далех. Белый Пёс ассурийского… то есть ашурийского короля. Мы даже немного работали вместе.
– И как по-вашему, милое дитя, у него есть Дар? – спросил Агриэл.
Поставил меня в тупик.
– Какой, в смысле, Дар? – спросила я. – Тёмный? Некромантский Дар? Не знаю… наверное, нет… то есть… Отец Святейший, у Далеха есть какой-то Дар, это точно. Но… не знаю… это какой-то языческий южный Дар. Он нам сказал: его предки служили королям, когда ещё ад не разгорелся.
– Очень хорошо, – сказал Агриэл. – А какова природа его Дара? И возможности? Вы ведь сказали, что работали вместе с ним? Что же вы делали вместе?
– Мы… ну… – мне пришлось задуматься, чтобы это сформулировать. – Ну, нам надо было как-то пообщаться с погибшим другом, и Далех подсказал метод…
– Подсказал своим товарищам-некромантам метод, позволяющий общаться с мёртвым? – Агриэл уже откровенно улыбался. – И вы, милое дитя, предполагаете, что Дар Далеха не той же природы, что и ваш?
– Так ведь… – начала я и сама себя перебила: – Отец Святейший, но ведь мы же проклятые, а он – шаман! На нём нет клейма Тьмы, а на нас есть. Его предки служили королям, а мои… впрочем… мне страшно сказать, Отец Святейший…
– А вы, дитя моё – потомок Церла Чернокнижника, – понимающе кивнул Агриэл. – В ваших жилах течёт королевская кровь.
– Проклятая, – сказала я обречённо.
С ума можно сойти, как у них всё это устроено, думала я тем временем. Про меня всё знают. Небось у Иерарха охрана и тайная служба – не хуже королевской. Что моя жизнь! Свеча в фонаре. Я у всех на виду – и все небось болтают…
– Да, – сказал Агриэл. – Церл был и преступник, и отступник. Но в самом корне дела всё могло пойти иначе. И от Далеха вы, дитя моё, отличаетесь тем, что его народ, вернее, народы, населяющие Чёрный Юг, не впали в ту страшную ересь, которую на Севере исповедует Святой Орден.
– Я думала, Далех – язычник-язычник, – сказала я потрясённо. – Он же считает, что солнце – это божество…
– Да, – сказал Агриэл. – Нугирэк-огнепоклонники веруют во Вседержителя в образе солнечного лика. И в огонь как в тепло любви Господней. Если перевести основы веры вашего товарища Далеха на язык наших святых догм – приблизительно так и будет. Ашурийцы веруют немного иначе, но уж соплеменники Далеха – практически наши единоверцы. С одной крохотной разницей: они считают, что сияние Божьего лика не в человеческих силах узреть, поэтому у них нет образов.
– Но если это так и если Далех – впрямь некромант, и Дар у него такой же природы, как у меня, то почему же у него нет клейма? – спросила я тогда.
