– Он защищён высшими силами, – сказал Агриэл грустно. – Когда-то были защищены и наши с вами далёкие предки. Тот великий церковный раскол, что разделил Святой Орден на три ветви, был не первым великим расколом. Первый произошёл за сотню лет до него – и он отделил от Святого Ордена жрецов Сумерек.
– Жрецы Сумерек?! – завопила я и тут же спохватилась, сказала вдвое тише: – С Даром? Некроманты были в Ордене?!
– Да, – сказал Агриэл. – Это давно забытая мирянами история – и к тому, чтобы её накрепко забыли, приложил руку именно Святой Орден. Сейчас сложно это себе представить, дитя моё? В те времена жрецы, наделённые тем же Даром, что и вы, отпускали уставших, отпевали умерших, освобождали несчастные заблудившиеся души, помогали покинувшим юдоль земную найти верный путь за Межой. Князья Вечности тогда, как и сейчас, были проводниками людей, потерявших судьбу, и их ещё не называли вампирами и кровопийцами.
– Неужели это возможно? – выдохнула я, чувствуя себя совсем ошалевшей. – В Ордене были не только некроманты, но и вампиры?
– Вампиры – нет, – сказал Агриэл. – Тёмные Князья всегда следовали не заветам Святого Ордена, а Сумеречному Кодексу, который, как говорит легенда, был дан первому из них Божьим вестником. Но все, кто был в Ордене, знали: дети ночи служат Предопределённости, они отмечены Господом, у них своё служение.
– Некроманты и сейчас знают, что у них своё служение, – сказала я.
– Да, это так, – кивнул Агриэл. – Но кто же теперь слушает некромантов… Святой Орден сделал всё возможное, чтобы миряне воспринимали их как слуг адских.
– А раньше слушали? – спросила я, кажется, несколько недоверчиво.
– Раньше считалось, что наставники с Даром – лучшие, – сказал Агриэл. – Потому что их вера укреплена знанием, как здание – фундаментом из твёрдого камня, а в душах их нет страха перед смертью, потому что нет для них смерти. Так писал Ясновидящий Эдарий во второй части «Откровений».
Ничего себе, подумала я и спросила:
– Это его «Откровения» наставник Тария спасал?
– Да, – сказал Агриэл. – Это очень ценные книги. Возможно, наша библиотека – единственная в мире, у кого были экземпляры. Святой Орден позаботился о том, чтобы все труды Эдария были уничтожены: он слишком храбро разоблачал тех, кто в те годы клеветал на собственных братьев.
– А зачем же клеветали? – спросила я хмуро. – Если наставники с Даром были лучшими, если они тогда, как и сейчас, немного видели за Межу и хорошо понимали, как там всё устроено? Ведь мы же вправду полезные!
Агриэл взял меня за руку – за клешню! – и погладил пальцы:
– Милое, бедное, наивное дитя моё… Да разве же нужны Ордену были те, кто видел за Межу? Те, кому тяжело солгать о том, что станет с душой после смерти? Да ещё и те, что наделены опасной способностью убить просто напряжением своего хотения? И мирских они смущали: Орден считал, что мирян важно держать в страхе Божьем, в трепете неведения – важно иметь возможность пригрозить адом… А тем, кто с Даром, и тогда было против души лгать.
– Ещё бы, – сказала я. – Если знаешь, чем можно погубить душу, и понимаешь, что будет с душой, если ты её погубишь, то точно не станешь лезть прямо в пасть.
– Вот именно, – сказал Агриэл. – Человек боится шорохов в ночи; если ему рассказать, что с сумерками приходят ужасные чудовища, – он не покинет своего дома, уснастит дверь десятком замков и запоров и заплатит любому, кто пообещает оберегать его от чудовищ. А если рассказать ему, что шорохи – это ночные птицы, цепная собака, лиса, которая крадётся в курятник? Что диких зверей можно пугнуть огнём, а пёс лает, чтобы прогнать воров? Что возьмёшь с такого понимающего, знающего, спокойного? Он выйдет с фонарём – и чудовищ уничтожит свет истины.
– Так ведь это же хорошо? – спросила я.
– Смотря для кого, – вздохнул Агриэл. – Для власти – не слишком. Желающий полной власти предпочтёт робких, тех, кто из страха даже помыслить не посмеет о непослушании. И желающий богатства знает: лучше всего платят испуганные, они готовы отдать последнее обещающему избавить их от угрозы. Святой Орден зародился как братство подвижников, мечтавших о человеческом счастье… а потом начал разрастаться, накапливать силу, приобретать власть над человеческими умами. И вскоре оказалось, что наделённых Даром – горстка, а властолюбцев, желающих вершить судьбами, – могучее большинство.
– Но ведь вы же сами сказали, Отец Святейший, – жалобно сказала я, – что наставники с Даром были лучшие?
– Да, милое дитя, – сокрушённо сказал Агриэл. – Лучшие. И самые заметные. Именно им и завидовали, именно они и раздражали властолюбцев, именно они и пугали тех, кто не был достаточно крепок в вере. Хедлик-Летописец рассказывает: раскол начался с того, что Иерарх Святого Ордена Аксир по навету Преосвященных – их было много, я бы сказал, весь ближний круг Иерарха – обвинил наставника Эргла в связи с адом, противоприродном влечении к мёртвым и чернокнижии.
– Ложно обвинил? – спросила я. Сердце у меня так билось, будто это меня обвинили.
