– Ваше высокопревосходительство, – рискнул заговорить генерал с рубцом на скуле и протянул исписанный лист. – Это… как бы… отчасти, возможно, решит…
Лиэр взял бумагу и бегло её проглядел.
– Рапорта? – спросил он. – Да, рапорта – хорошо, Борн. Лучше, чем ничего. Рапорта подавали все убитые?
Борн пожал плечами, пытаясь при этом стоять во фрунт:
– Никак нет, ваше высокопревосходительство… но многие. Я так думаю, что половина убитых, не меньше. И полковник Эгли, ваше высокопревосходительство, мы доставили тело…
– Эгли, – совсем уже мрачно повторил маршал. – Жене сообщили? Эгли-то как…
Борн скорбно покивал:
– Очень тяжёлое направление, ваше…
– Без чинов, – оборвал Лиэр. – Достойный офицер, но вот тоже…
– Летуны, – сказал Борн. – Они пытаются специально выбивать артиллеристов.
– Нечисть знает, как прогрызть дыру в обороне, – Лиэр вздохнул, но не печально, а зло. – Ладно, Борн, хорошо. А где рапорта с ваших фронтов, мессиры?
– Ваше высокопревосходительство… – начал другой генерал, пухлый, с пышными бакенбардами.
– Я же сказал: без чинов! – отрезал Лиэр. – Не тратьте время. Бумагу!
– Капеллан считает, – замялся пухлый, – что восставшие мертвецы в нашей армии сыграют на руку злу. И говорил, мол…
– А! Он так считает! – в тоне Лиэра прорезалась стальная ярость. – Отец наш Пресвятой Иерарх так не считает, а капеллан так считает! Этот капеллан святее Иерарха?
– Мессир… – заикнулся генерал.
– Рапорт! – тихо приказал Лиэр. – Подробно опишите, что этот подонок и предатель говорил о героях, которые отдали за побережье жизнь и готовы отдать посмертие. О тех, кто ради нашей победы отказался от рая! Слизняк в балахоне… Я сам напишу Иерарху! В ссылку гада. В деревню. Навоз месить. Не верю, что такая гнусь постоянно появляется с утешениями для бойцов на передовой позиции.
– Насколько я знаю, нет, – смирился генерал.
– Вы, Гелл, с вашим капелланом лишили армию как минимум десятка офицеров, – сказал Лиэр. – Нет, не враг, а вы! Это всё равно что бросить раненых умирать! И к этому теперь так и надлежит относиться. Что скажут остальные?
– Я приказал привезти тела… – обречённо сказал генерал с квадратным лицом.
– Тела… – Лиэр смерил его уничтожающим взглядом. – Спохватились. Вы, Эйлис, очевидно, думаете, что в ставке впрямь бывает сам Господь Вседержитель наш? – и обернулся ко мне: – Леди-рыцарь, вы не могли бы профессионально объяснить суть, раз уж нам повезло и вы здесь?
– А что объяснять, – сказала я. – Понятно же: в момент смерти душа покидает тело. И обычно юдоль тоже покидает, отправляется на лоно Господне. Ну привезли вы тела… мы их, значит, в столице похороним. Разве что вдруг очень повезёт – и рядом с каким-нибудь телом окажется душа. Но зачем ей? Она же не готова… герои – обычно сразу в рай, они же умирают за други своя…
– Зачем же рапорта? – спросил генерал Эйлис. – Если всё равно…
Как он может быть генералом, если отроду бестолков, с досадой подумала я и попыталась объяснить попросту, как ребёнку:
– Если человек рапорт подал, то будет ждать! Это называется «призрак»! Когда у человека остались нерешённые дела в мире живых, он юдоль не покидает же! Душа у него останется рядом с телом и будет ждать, когда мы сделаем протез для неё, понимаете?
Генералы сделали понимающие лица, но я бы не заложилась, что вправду поняли.
– Мессир Лиэр, – негромко сказал маленький старый генерал, просто маленький седой дедушка, который странно смотрелся в генеральской форме, – разрешите обратиться к леди Карле?
– Разрешаю, – сказал маршал. – Говорите, Тогль.
Видимо, этот дедушка был неплохим генералом: у Лиэра даже голос слегка смягчился.
– Рапорты я предоставил обычным порядком, – сказал Тогль уютным и совершенно не генеральским голосом. – Но в столицу дожидаться протезов для души приехали больше нижние чины. Я мальчикам даром рисковать не дозволяю. Прямо запрещаю. И думаю, что при верном ведении дела никакой такой проблемы с офицерской лихостью быть не должно. Что такое дисциплина – все понимают. Тут уж не кадетский корпус, война – им должно быть стыдно сверчками скакать да рисковать собой зря… Но да я не об этом, милая леди. Я вот что хотел предложить: вы убитых мальчиков… фарфоровых поручиков, так сказать… распорядитесь распределять не только в прежние их части, а по всей армии. То же самое и с солдатиками. Пусть на них, так сказать, солдат посмотрит. Пусть поговорит.
– Очень разумно, ваше превосходительство, – нежно сказала Виллемина. – Как вы полагаете, дорогой мессир Лиэр?
– Да, неглупо, – кивнул маршал.
