— Значит, мы с тобой навсегда союзники, — ухмыльнулся Олгрен. Клыки показал, морской змей. — И тебя будут звать Белой Мстительницей.
— Да! — восхитилась Долика. — Вы возьмёте меня на фронт?
— Возьмёт мэтр Клай, — сказал Олгрен. — Верно? — обернулся он к Клаю.
— А что, — я услышала в голосе Клая лихую улыбочку. — Меня ведь для этого и пригласили сюда. Познакомиться с тобой, Долика. Верно, леди-рыцарь?
— Мне надо с тобой поговорить об этом, — сказала я. — Я как раз хотела попросить адмирала, чтобы он как-то устроил нам разговор. А он придумал лучше.
— Мне тоже надо с тобой поговорить, — сказал Клай в тон. — Но если ты о двойняшках, то это можно хоть прямо сейчас решить. Это наши сиротки, милая леди, и я их заберу, буду с ними работать и за ними присмотрю. Отличный способ завести детей, по-моему, особенно если ты фарфоровый. Лишь бы дети были не против.
Долика хихикнула — смущённо и, кажется, польщённо.
— А трещины на морде откуда? — спросила я и погладила его по щеке.
— Комары, — сказал Клай сокрушённо. — Не убережёшься. Всю красоту испортили, заразы.
В ту ночь мы чуть-чуть погуляли по набережной.
Я уже отвыкла. Забыла о том, как пахнет ветер с моря, какой он невероятно свежий, как пахнут акации на берегу, какие поздней весной бывают громадные мохнатые звёзды. Я опьянела от свежего воздуха, даже голова кружилась.
Ещё не примешивался бы к этому ветру запах дыма с верфи. В порту горели огни, там шла работа и ночью. Силуэты броненосцев на рейде чернели в лунном мерцании моря. И, кажется, мы с Клаем были единственной парочкой: нам встречались только деловитые матросы, спешащие куда-то, портовые работяги да попалась стайка девиц, не менее деловитых, чем матросы.
Фонари светились тускло, я оступилась — и Клай меня подхватил, как девочку, которая могла бы разбить себе коленку.
— Леди-рыцарь, подвальный житель, — сказал Клай. — Под глазами синяки, сама зелёная, в паутине и с метлой, которой полагается размешивать зелье в котле.
— Не ломай мне романтику, — фыркнула я. — Видишь, у леди свидание с мёртвым женихом!
— Я бы тебя поцеловал, — сказал Клай. — Очень хочется. Но боюсь, что зуб тебе выбью: губы-то фарфоровые. В мирное время попрошу мессира Фогеля придумать какой-нибудь амортизатор… слой каучука, что ли. Чтобы тебя не покалечить.
— Обойдёмся, — сказала я. — Нагнись.
И сама его поцеловала. Холодный, чуть шершавый неглазурованный фарфор, на вид больше напоминающий человеческую кожу, чем на ощупь. Держала за руки, снова приходя в тихий восторг от его рук, от бронзы и костей, от того, что можно гладить эти пальцы.
Но и вспомнила Вильму тут же. И её я давно не видела, и у неё такие руки…
Фарфоровый офицер, фарфоровая государыня — любовь моя бестелесная…
— Тебе опять надо бежать, — сказал Клай.
— Чувствуешь меня, как поднятый, — хмыкнула я.
— Я поднятый, — сказал Клай со смешком. — Тобой. А тебе нужно во Дворец, мне это Олгрен сказал, даже если бы я сам не знал.
— Проводи меня, — сказала я. — Хочу, чтоб ты со мной пошёл и вообще никуда не уезжал. В принципе. Никогда. Я думаю, что тебе слишком скоро уходить, и хочется злиться и реветь.
— Как только кончится война — немедленно стану твоим фарфоровым котиком, — сказал Клай. — У тебя был такой котик в детстве? Кивающий головкой, мануфактура Гойра делала? Я тоже могу кивать.
Я еле проглотила комок в горле.
— Не котик. Ослик был кивающий. Я на его шее завязала бантик — и он перестал кивать.
Клай меня обнял, сказал в самое ухо:
— Осликом тоже могу.
Только слова — без дыхания.
Мы вместе дошли до Дворца. И оказалось, что у главной лестницы нас ждёт Друзелла — сообщить, что государыня и мессир адмирал ожидают в нашей маленькой гостиной.
— Какой-какой адмирал? — переспросила я.
У меня просто не умещалось между ушей, что наша милая камеристка может так мило сообщать о Князе вампиров. Буднично так: вместе с государыней — мессир адмирал. Всего-то делов! И что б тут делал Олгрен, если он собирался присматривать за Доликой?
— Мессир барон, — удивилась Друзелла. — Из вампиров.
Клай то ли кашлянул, то ли хихикнул.
— Очень рада вас видеть в добром здравии, мессир Клай, — сказала Друзелла.
— Мэтр, — сказал Клай. — Простите, леди.
— Ах, прекраснейший мессир офицер, не стоит спорить! — улыбнулась Друзелла. — Позвольте напомнить: вас ожидают.
Вот тут я и спохватилась, что не просто Сумерки, а сильно за полночь уже. И бегом поднялась по лестнице, Клай — за мной, а Тяпка нас обогнала.
А в нашей любимой гостиной — все в сборе, ждали только нас! Вильма пискнула и обняла меня, а я — её. Я будто сто лет её не видела, я так соскучилась! Но, хоть я и обнимала королеву свою драгоценную, самую во всех мирах замечательную, всё-таки заметила: Олгрен, морской змей, впрямь был здесь. И Долика — с ним.
Вот это номер!
— Это мы все вместе дружно не даём тебе спать, да? — сказала я. — При том, что ты весь день кружишься, как юла…
Вильма потёрлась щекой о мою щёку, и я невольно подумала, что — другое: тёплая Вильма будто и не фарфоровая вовсе. Как это, оказывается, важно!
