— Ты чо, малышка? Мы с тобой сейчас полечимся, кисдородику попьем, — нянча мальчишку, припевая, говорил Валентин Степанович, направляясь к вертолету.
— Жив, однако, — смеялся Ручьев и обнимал Степу за плечи. — Жив! А где старик-то, где Авачан?
— Там, — Степа махнул рукой в сторону пылающей тайги. — Он аргиш сюда гнал. Ложился аргиш. Старик мне говорил: «Илюшку неси! Беги вперед. Олени встанут, за тобой побегу». Не прибежал старик.
Ручьев потемнел лицом, обернулся к вертолету. Хаенко, выйдя из машины, стоял у дверцы, держась за обшивку, побледнев еще больше. Его рвало. Ручьев отвернулся, посмотрел туда, куда указывал рукою Степа, он знал, что там, в сухих сосновых борах, не могло остаться ничего живого, и все-таки надеялся, что жив старый Авачан.
— Давай оленей грузить, — закричал и замахал руками, призывая к себе.
Олени, пугаясь работающего винта, вырывались из рук, брыкались, крутили головами, намереваясь ударить людей.
Ручьев, Валентин Степанович, пожарный и Степа заталкивали животных в кабину, а второй пилот укладывал их там на пол. Хаенко с другим пожарным окарауливали место посадки.
— Иван Иванович! — закричал командир, свешиваясь из окошка пилотской кабины. — Иван Иванович, огонь валит! Давай в машину!
Вертолет тут же взвыл и задрожал, бешено увеличивая обороты винта.
Ручьев, поднявшись в пилотскую, увидел, как на выполье, подгоняемый и раздуваемый ветром, валит громадным червонным валом низовой пожар. Пламя будто из огнемета, выплевывалось на десятки метров вперед и тут же, растекаясь, скручивалось в жгут, образуя новый вал огня.
— Слижет, — охнул второй пилот. Но машина стремительно взмыла ввысь.
Косо ушла из-под колес земля, качнулся горящий лес. Белое, раскалённое небо в черных оспинах летящего пепла хлестнуло Ручьева по глазам, и он зажмурился. Открыв глаза, Ручьев увидел внизу охваченное огнем выполье малый круг земли, где только что лежал аргиш, через который, словно вода, рудово переливалось пламя; и подумал с надеждой: «Может быть, жив Авачан…»
— Иван Иванович, пора к дому на заправку, — сказал командир, и Ручьев кивнул.
Поиски не дали результатов. Проутюжив горящую и уже отгоревшую тайгу, они нигде не обнаружили следов Авачана.
— Как Илюшка? — заглянув в пассажирскую кабину, спросил Ручьев.
— Норма, — Валентин Степанович показал большой палец.
Хаенко все так же сидел, прижавшись затылком к переборке, но только теперь его глаза были широко открыты и бумажная бледность лица переходила в синюшность.
«Что у него, с сердцем, что ли?» — подумал Ручьев и кивнул Валентину Степановичу: дескать, помоги человеку. Своего сердца Ручьев не ощущал.
Пожар шел с большой скоростью к Авлакану, правый его край должен был захватить Буньское. А если изменится ветер? То уже не край пожарища, а весь бушующий, только чуть-чуть замирающий на ночь вал огня обрушится в а райцентр.
Ветер менялся к худшему. Об этом сказал Ручьеву командир вертолета.
— Будем встречать огонь на дальних подступах, надо срочно пересмотреть линию обороны.
— Иван Иванович, радируют, в Буньское перекидывают войска. Просят обеспечить прием транспортных самолетов.
— Хорошо, — Ручьев кивнул, что слышит. — Ну, наконец-то! — И крикнул командиру: — Меня высадишь на кромке, что-то там мешкают взрывники. Заправишься и вернешься за мной. Соединись со штабом…
— Есть штаб.
— Глыбина.
— Глыбин у микрофона, — передавая наушники и ларингофон, доложил второй пилот.
— Глыбин, как готов к приему транспортных самолетов?
— Подготовились. Но только, Иван Иванович, уж очень густой дым над аэродромом.
— Откуда дым?
— Со стороны Юктукона загорелось. Ветер повернул и разом нагнал.
Что делаете на Юктуконе?
— Работает большой отряд. Выслали туда два трактора, гоним просеку и минполосу. Думаем пустить встречный пал.
— Вылетай на Юктукон, транспорты встретит Глохлов. Я лечу туда сам.
— Понято.
— Отставить на кромку, — наклоняясь к самому уху командира, крикнул Ручьев. — На Юктукон меня. Оттуда до Буньского дотянешь?
Командир согласно кивнул головой, он уже изменил курс, и вертолет шел к Юктукону.
В этом месте огонь приблизился к райцентру почти вплотную. Восемнадцать километров отделяло Юктукон — малый, высыхающий летом ручеек — от окраины Буньского. Невозможно было предположить такой стремительный бросок огня, но он был совершен с бешеной скоростью. Туда, на этот рубеж, летел Ручьев, отлично сознавая, что с этой минуты жизнь тысяч людей в опасности.
Два дня и две ночи без сна и отдыха. За эти двое суток люди врубились в тайгу, проложив просеку в пятнадцать километров. Пожалуй, только один Ручьев держал в голове все время меняющуюся картину пожара, отчетливо знал, где и сколько работает людей. Его красный маленький вертолет — он пересел на «МИ-1» — стрекозою нырял в лохматых клубах пожарища, уходя по кромке огня далеко к Чоке, и снова возвращался на Юктукон. На исходе вторых суток, когда вроде бы утихший ветер снова поднял огонь и погнал его на просеку, Ручьев принял решение пустить встречный пал. Всю просеку не успели еще перепахать, но ждать было нельзя.
