— А ты думала, я буду сражаться против тебя Огнём? — усмехнулся я. — Огонь существует, чтобы уничтожать, но его заливают Водой. Огонь пожирает Воздух, но его можно засыпать Землёй. Я разнесу всё, что ты тут насочиняла, Искорка, потому что я — маг всех Стихий, включая Пятую.
Ожидал в ответ пафосной фразы. Не дождался. Похоже, мои слова достигли цели. Искорка бросилась на меня, но меч её двигался как-то неуверенно. Я отразил удар — ощущение в руках было такое же, как если бы мы бились стальными мечами, — и из места соприкосновения клинков повалил пар. Дрожь пробежала по лицу Искорки.
— Захлопни свою вонючую щель и пошла вон из моего мира! — сказал я, и от моего голоса поднялся ветер. Искорка попятилась, выставив перед собой меч, щуря глаза, которые слепило Воздухом.
— Скоро я открою Яргар, — прошептала она.
— Быть может, — не возражал я, наступая на неё.
— Когда вся моя сила будет при мне, я... я...
— Что, уничтожишь меня? — хмыкнул я.
— Нет! Я не смогу сама уничтожить свою колыбель. Но я вышвырну тебя отсюда, Мортегар! Двери мира для тебя будут закрыты. Ты вернёшься туда, откуда я тебя достала, без памяти, и будешь доживать свою ничтожную жизнь. Лишь ночами иногда тебя будут мучить сны о том, что ты потерял.
— Это как Ивана Бездомного, что ли? — вспомнил я уроки литературы. — А Маргарита будет приходить? Ну хоть раз в год? Ну пожа-а-алуйста!
Она не понимала. Имена, которые я называл, были для неё тарабарщиной. И я сжалился, перейдя на привычный язык:
— Ты не сможешь меня вышвырнуть. Я ради этого и собирал печати. Смирись, Искорка, ты ничего не сможешь мне сделать. Ты проиграла.
А вот теперь её улыбка стала настоящей. Мерзкой такой.
— Ошибаеш-ш-ш-шься, — прошипела она. — Без всех четырёх печатей ты вылетел бы из этого мира сам, едва избавившись от меня. Теперь ты стал его частью, всё верно. Но Огонь — Стихия, которой подвластны путешествия между мирами. Однажды я вырвала тебя с родной почвы и пересадила на другую. Смогу и ещё раз.
Эти слова неприятно царапнули мне сердце, но я не позволил себе упасть в бездну прокрастинации.
— Пошла вон! — Я размахнулся, ударил мечом. Искорка отскочила.
Это была её ошибка: спиной она влетела в трещину и заорала нечеловеческим голосом, от которого лопнули, рассыпались серыми осколками небо и земля. Я увидел совсем рядом с трещиной своё тело. Почему-то его тащила Боргента. Она-то здесь откуда?! Натсэ тоже была здесь — тащила Авеллу. Что произошло в реальности, пока я был непонятно где?!
Так, после разберёмся! Трещина, засосав Искорку, как будто преисполнилась новыми силами. Пухла и ширилась, будто губка, впитывающая мир.
— Ты всё вернёшь! — прошептал я и потянул на себя ткань Пятой Стихии, нить и иголку Пятой Стихии.
Опа... Так, стоп, где подвох? Искорка от меня убежала, если вообще не погибла. Трещину я залатал. Мои вроде все трансгрессировали. Лягушки мечутся в панике. Нет, уже не мечутся — бегут обратно в лес, перепрыгивая через груды трупов своих товарищей.
— Тихо, хватит! — крикнул я. — Ну-ка назад. Что там было про Источник?
Интерфейс послушно повторил:
— Яргар? Факел?
— Значит, факел. Айда посмотрим!
Теперь я уже не отталкивался, просто полетел сквозь лес, сквозь деревья. Источник манил меня, я как будто по верёвочке шёл. Будто Тесей. Только верёвочка вела меня не к выходу из лабиринта, а в самое его сердце. К Минотавру.
И я его увидел...
— Твою... мать, — прошептал я.
Я повис в воздухе на высоте, наверное, метров пятнадцать. И прямо на меня смотрели огненные глаза голема. Он молча шёл вперёд, помахивая стволом сосны. Валил им другие деревья, расчищая себе путь.
Я посмотрел вниз. Армия живых мертвецов двигалась за големом. Плохо... очень плохо. Но с этим хотя бы смогут сражаться рыцари, в отличие от тумана.
Я попытался воздействовать на голема силами Пятой Стихии, но получил решительный отлуп:
