Когда я умер, мне даже не было страшно. Наоборот, возникло чувство освобождения, непередаваемой лёгкости, когда что-то тяжёлое и бесполезное свалилось с меня. Я посмотрел на землю и увидел своё тело. Стоял и смотрел, как к телу кидается Авелла, слушал, как Натсэ, стараясь скрыть беспокойство, отдаёт команды. Больших трудов стоило отвести взгляд. Они — сражаются. Пора и мне заняться тем же самым, пока всё не стало хуже не придумаешь.
У моего призрачного тела были все рефлексы настоящего. Я оттолкнулся ногой, чтобы полететь вперёд, хотя мог и просто полететь, ведь физика, в привычном её понимании, теперь не имела ко мне никакого отношения.
Передо мной, переливаясь всеми цветами радуги — миллиона радуг, нарисованных сотнями тысяч психоделических художников! — простиралась бездна. Бездна-пожирательница-миров, принявшая вид тумана для тех, кто не обладал истинным зрением. Почувствовав моё приближение, она начала скукоживаться, будто подготавливаясь к удару. Но я не собирался бить. Какой смысл бить то, чего не существует? Это — лишь трещина в мире, её не уничтожать нужно, а заделывать.
Люди, лягушки, потоки магии — всё превратилось для меня в серые пятна. Цветом обладала только бездна. Вернее, она обладала всеми цветами вообще, будто похитив их у мира людей.
Я вытянул к ней свою призрачную руку.
— Восстановление, — прошептал я, стараясь привести в действие правильные силы Пятой Стихии. — Хочу восстановить то, что сломал...
Если кого и нужно было винить в этом разрыве — так только меня. Оставил без внимания факел, и вот — Стихии начали чудить такое, что и нарочно не придумаешь. А это мы ещё ни голема, ни мертвецов оживших не видели.
Через меня заструились ручейки магической силы, постепенно сливаясь в реки, становясь бурными потоками. Трещина дрогнула, исказилась. Её контуры менялись. Трещина напоминала гримасничающий рот. Сложно было понять, не то она смеётся надо мной, не то кричит от боли и страха. Впрочем, чувства бездны меня не беспокоили. Куда важнее было то, что она уменьшалась. Стягивались края разрыва в пространстве.
Ещё повоюем. С половиной ресурса-то.
Ох, ничего себе! Вот о чём говорили тогда, когда образовывали клан. Полезная способность. Надо только сознавать градус ответственности — остальные-то там тоже, небось, не загорают, и если я просто так заберу их ресурс...
Ладно. Ладно, давай его как-то подключать...
Окрылённый такой поддержкой, я мысленно утроил силы, трещина задрожала, съёжилась до размеров обычного человека. Ещё, ещё чуть-чуть, ещё немного...
— Нет! — услышал я чей-то яростный вопль.
Дёрнулся, завертел головой, оборвав поток магии, которым заращивал трещину. Голос показался до боли знакомым. Натсэ? Авелла? Талли? Могу ли я чем-то помочь?
— Нет! Не смей, не трогай! — повторился вопль, и появилась она.
Искорка в ярко-красном платье, с огненно-рыжими, развевающимися на ветру волосами, встала между мной и трещиной, которая, почувствовав, что от неё отстали, вновь принялась разрастаться.
— Ну, вот и встретились, — улыбнулся я. — Помнишь, как ты говорила, что меня тут на части порвут и сожрут? А я, как видишь, жив и неплохо справляюсь.
Я заметил, как лицо Искорки перекосило от гнева. Она быстро спохватилась и преобразовала гримасу в насмешливую улыбку, но было уже поздно. Она и сама это поняла, и улыбка завяла. Теперь лицо Искорки выражало досаду.
— Это ненадолго, — прошипела она. — Моя сила растёт стремительно. Её питают две другие Стихии. Ты ничего не сможешь сделать, мальчишка!
А трещина росла. Быть может, Искорка всего лишь заговаривала мне зубы... Я вновь сконцентрировался на разрыве в пространстве, направил в него свои силы, объединённые с клановым ресурсом. Трещина опять зарябила, искажаясь и съёживаясь...
—— Нет! — взвизгнула Искорка, и чудовищная сила ударила меня в грудь.
Я кувырком полетел назад. В ту сторону, по идее, где должен был возвышаться над Дирном Каменный страж. Но когда я поднялся на ноги, то понял, что нет никакого Каменного стража, нет и Дирна. Вокруг была серая равнина, напоминающая останки Ирмиса. Над нею простиралось серое небо. Вдали переливалась разными цветами трещина — и всё. Хотя нет, ещё была Искорка, и она быстрым шагом приближалась ко мне.
— Я уничтожу этот мир! — крикнула она.
— Вот вообще нет, — возразил я, поднимаясь на ноги. — Тут слишком много всего такого, что я люблю или хотя бы не ненавижу.
— Огонь существует, чтобы уничтожать!
В её руках появился огромный огненный меч. Ну что ж, ладно — в эту игру я тоже играть умею. Может, даже лучше, чем она себе представляет. Я создал себе ледяной меч и успел заметить, как Искорка вздрогнула.
