Некоторое время перебирал знакомых, которых можно было попросить выступить компаньоном в подобных историях. На первый взгляд никого. Артур все больше общался и дружил с работниками прессы, писателями и обычными конторскими служащими.
Наконец, понял, кто внешне выглядит достаточно внушительно и наверняка обладал опытом уличных драк. Социалист Джеки. В ночь убийства тот назывался полным именем, но вспомнить фамилию Артур не смог.
По пути домой журналист остановился перед газетным лотком. Увидел сегодняшний номер «Зеркала Ландариума». Обычно в редакции избегали громких заголовков и крупных шрифтов на первой полосе.
Но в этот раз прямо в центре располагалась огромная надпись. «Награда в триста фунтов стерлинга за сведения об убийце». И ниже уточнялась, что если кто-то предоставит информацию, которая поможет поймать преступника, то после поимки может прийти в редакцию за вознаграждением.
Объявление оказалось настолько важным, что отодвинуло на вторую полосу большую статью о положении шахтеров в графстве Зоттершир. Над которой последние недели работал главный редактор «Зеркала» Тернер.
Покупать газету Артур не стал.
Вечером Уилсон отдал одежду в чистку жене. Пересказал случившуюся историю с ограблением.
— В доме у майора Кордстоуна большая коллекция огнестрельного оружия. Я раз в две недели с него пыль смахиваю, не меньше часа трачу. Могу попросить для тебя какой-нибудь небольшой револьвер. Хочешь?
Артур не смог понять, шутит жена или говорит искренне.
— Именно в этой ситуации грабители разжились бы еще и револьвером. Да и что я бы стал делать, стрелять в них?
— Не бойся, я не серьезно. Но впредь будь осторожней. Я слишком молода, чтобы стать вдовой.
— Договорились, постараюсь тебя не расстраивать.
Следующим утром Артур направился в офис газеты. Недавно вернулся главный редактор Тернер, и журналист хотел обсудить свою последнюю статью. И прийти к согласию по поводу следующих материалов о произошедших убийствах.
Возле двери на улицу Уилсона окликнул консьерж, сменщик мистера Доусона. Протянул сложенный вдвое клочок бумаги.
— Мистер Уилсон, ранним утром, еще до рассвета, приходил беспризорник с посланием. Не сказал от кого. Я решил не будить, дождаться, пока сами спуститесь.
Артур остановился. Взял записку, на внешней стороне обнаружил свою фамилию и адрес. Развернул и прочитал короткое послание, написанное знакомым почерком. «Еще один. Подробностей нет». Вместо подписи стояла всего одна буква — Я.
Констебль Янг. Произошло очередное жестокое убийство. Судя по тому, что полисмен не предложил встречу, то особой информации о случившемся у него на данный момент не было.
Свернул послание и спрятал в записную книжку. Оставалось порадоваться, что «Зеркало» — еженедельная газета. И не требовалось вносить в свежий номер каждую громкую новость, ставя в приоритет срочность, а не достоверность. Перед тем, как уйти, повернулся к консьержу.
— Мистер Фокс, в будущем сразу передавайте послания. С моей работой любая задержка может обернуться очень большими затратами.
По пути в редакцию Артур несколько раз останавливался возле торговцев прессой. Рассматривал первые полосы газет, прежде всего начиная с «Ежедневной всемирной хроники». На старом месте работы была хорошая сеть осведомителей. И среди полисменов, и коронерской службы.
Но если до них и дошла новость о следующем убийстве, то слишком поздно. Когда выпуск уже ушел в печать и остановить станки не получилось бы. В свежих номерах писали про последние заседания парламента, светские новости о разводе герцога Вильце, графа Зоттершира. Ничего интересного.
По пути в офис «Зеркала Ландариума» увидел столпившихся на площади Великой победы людей, в этот раз преимущественно женщин. Очередной протест. Из интереса Артур остановился, чтобы послушать требования собравшихся.
На площадь вышли работницы ткацкой фабрики. Плакаты и транспаранты еще разворачивали, но по обрывкам разговоров Артур понял, чего они хотят. В целом, запросы незначительно менялись от собрания к собранию. Ограничение трудового дня двенадцатью часами. Повышение ставки за час работы. И оплачиваемый недельный отдых после рождения ребенка.
На границах площади собирались полисмены. Но они все больше усмехались в усы и заговорщицки переглядывались. Женский протест никто не воспринимал всерьез.
Простояв минут пять, Артур решил, что все точно закончится мирно и наблюдать дальше нет смысла. Обошел площадь по параллельной улице и направился в сторону офиса «Зеркала».
Уже там пришлось ждать больше часа, прежде чем освободится главный редактор. Артур поболтал с другими штатными журналистами, зашел в комнату художников, позаглядывал им через плечо, пока раздраженный глава иллюстраторов не попросил выйти и не мешать.
Потом Уилсон заглянул в отдел входящей корреспонденции и пообщался с редактором Мейсоном. После массового потока писем в первые дни все постепенно сошло на нет. Оба тиража распродали, каждый желавший выдвинуть обвинение или даже признаться, уже отправили послания в «Зеркало».