Мэри дома не оказалось. Она должна была вернуться из дома майора через пару часов. Уилсон решил, что это даже к лучшему. Меньше придется объяснять.
В первую очередь Артур направился на кухню. Открыл печь, закинул внутрь пару поленьев. Нашел старый черновик статьи, скомкал и отправил следом. Пару минут потратил на поиски. Наконец, обнаружил на подоконнике коробку из тонкой жести, в которой Уилсоны хранили спички.
Быстро разжег огонь в печи. Оставил дверцу открытой, подтащил табурет. Подождал, пока пламя разгорится. После чего снова обратился к духу предков.
— Это самое близкое к домашнему очагу, что у меня есть. Появись.
В этот момент журналиста окатило волной жара. Дрова загорелись особенно ярко. Не естественным светом. Призрак отозвался на зов и показал себя.
Артур наклонился и заглянул в печь. Встретился взглядом с внимательными шакальими глазами. На этот раз сотканного из дыма и пламени одновременно. Ур-удун-Тан, бог домашнего очага, умел обращаться с людьми. Вместо боли Артур почувствовал приятно тепло в груди.
Чего ты хочешь?
— Скажи, что мне делать? Как остановить твоего врага?
Он не враг. Другая сторона огня. Мне пришлось его потушить сотни лет назад.
— Ответь на первый вопрос.
В одиночку ты не сможешь ему ничего сделать. Только все племя вместе, объединившись, появится возможность противостоять Ара-тун-Оттонду. Тебе нужна помощь.
— В Альбии Матре уже полторы тысячи лет не живут племенами. А если считать весь народ, то это миллионы человек. Вместе не собрать.
Тогда Ара-тун-Оттонд освободится. Сперва твоя страна сгорит. А потом из пепла вырастут эвкалипты.
— Хорошо. Попробую собрать хоть сколько-то людей. Как мы сможем победить?
Мой посланник воспользуется вашей силой. Ослабит Ара-тун-Оттонда. Он снова потеряет разум. И больше не станет влиять на твой мир.
— Мы все также будем использовать белый уголь. И сожжем еще больше его плоти. Со временем ситуация не повторится?
Следствие следует за причиной. Если освобождать Ара-тун-Оттонда, то однажды он снова проснется. Таков порядок вещей.
— Ты сам можешь вмешаться? Пусть один бог борется с другим.
Мои силы заканчиваются в очаге. Я отдал все, чтобы научить людей огню. А потом оградить от степных пожаров. Дальше защищаться должны вы, живые и уже ставшие моими проводниками.
Дрова горели особенно ярко и быстро. И их хватило только на короткий разговор. Впрочем, благой бог домашнего очага объяснил, что сам не намерен принимать участие.
Рядом с печью появился шакал. Сделал несколько шагов к Артуру, ткнулся выпуклым лбом в ногу Артура. Но лишь обволок штанину журналиста дымом. Не хватило сил, чтобы повлиять на внешний мир.
Уилсон прошел в спальню, не раздеваясь лег на кровать. Надо было подумать. Кого он сам мог назвать собственным племенем? Редакцию «Зеркала»? Других журналистов? Но едва ли сможет повести за собой больше людей, чем было в дикарский племенах. Кто еще? Обычные жители Ландариума. Нет, горожане слишком разобщены и, по сути, не представляли из себя единой общности.
От пришедшей мысли Артур резко сел на кровати. Нашел блокнот, написал короткую записку, вырвал страницу и свернул вчетверо. Обулся и почти бегом спустил на первый этаж, к комнате консьержа. Не хотел идти через весь город сам, решил вызвать курьера.
Послание предназначалось Джеки.
“Устрой мне свидание с мистером Колином Милтоном. Дело важное. Связано с глазами в небе. Без этой встречи поджоги не остановятся».
Джеки потребовалось два дня, чтобы договориться о визите Артура к последнему народному трибуну. Изначально Артур не сомневался, что мистер Милтон согласится его принять. История с душителем оставалась на слуху, к тому же журналист работал в сочувствующем социалистам издании.
Задержка даже сыграла на руку. Появилось время сочинить историю, одновременно правдоподобную и вызывающую возмущение. Вряд ли Милтон хорошо знаком с особенностями Инготии.
Милтона жил в небольшом коттедже близко к Розагге. Чтобы точно не заблудиться, последние кварталы Артур шел по набережной. Посматривал на другой берег реки, в сторону массивного здания, обнесенного высоким забором.
Журналист нашел некоторую иронию в том, что дом лидера рабочего движения находился практически напротив Дома Раскаяния — самой большой тюрьмы в государстве, выстроенной в форме снежинки или шестиконечной звезды.
С первой попытки нашел верный адрес. Скромный одноэтажный коттедж с небольшим двориком. Простой деревянный забор, недавно выкрашенный в зеленый. Артур подошел к калитке, отметил, что покрасили неаккуратно.
Должно быть, Колин Милтон делал все сам. Во время службы в армии он потерял большой, указательный и средний пальцы на правой руке и был вынужден переучиваться делать все левой.
Артур закрыл за собой калитку, прошел к крыльцы. Не обнаружил молоточка или механического звонка, пришлось по-простому стучать кулаком в дверь.
Пока не понимал, насколько напускным был этот аскетизм. За счет взносов в организацию социалистов Милтон явно мог позволить себе жилье получше. Но либо не хотел сам, либо демонстрировал сторонника крайнюю умеренность.