Кости сердца полностью

Ее слова – как удар под дых. Еще долго – это сколько?! Я прижимаю ладонь к животу.

– Можно мне с ним увидеться?

– Его пока допрашивают, а через пару часов ему предстоит беседа с судьей. Посетителей к нему начнут пускать с девяти утра завтрашнего дня.

– Мы его посещать не намерены, – говорит отец.

– Еще как намерены! – возражаю я.

– Бейя, ты даже его настоящего имени не знаешь!

– Он – Шон Самсон, – с вызовом отвечаю я, но потом морщусь и перевожу вопросительный взгляд на офицера Феррел, гадая, не обманул ли он меня и тут. – Так ведь?

– Если точнее, его полное имя – Шон Самсон Беннет.

Отец, уставившись на меня, показывает рукой на офицера.

– Вот видишь?

Подбоченившись, он вновь обращается к ней с вопросом:

– У нас есть поводы для волнений? В чем именно его обвиняют и какой ему светит срок?

– Два случая незаконного проникновения, один случай нарушения условий досрочного освобождения. Один случай поджога.

Последние слова заставляют меня резко втянуть воздух.

– Поджога?!

– В прошлом году пожар уничтожил часть одного жилого дома на побережье. Позже выяснилось, что в это время там находился Беннет – без ведома хозяев, разумеется. Он попал на камеру видеонаблюдения, после чего судья выписал ордер на его арест. Затем парень перестал отмечаться у инспектора по УДО, а тут и новые обвинения подоспели.

– Почему он вообще был на УДО? – спрашивает отец.

– Угнал автомобиль и полгода отсидел.

Отец начинает мерить шагами комнату.

– Так ему, выходит, уже не впервой?

– Папа, я совершенно уверена, что он – просто жертва системы.

Отец замирает и изумленно смотрит на меня, как будто не в силах поверить, что я несу такой бред. Я перевожу взгляд на офицера.

– Что известно про его родителей?

– Оба скончались. Отец якобы пропал без вести после урагана. С тех пор Беннет живет сам по себе.

Отец пропал?

Рейк был его отцом? Тогда понятно, почему он так отреагировал, когда мы нашли на пляже останки. Хочу вернуться в тот момент. Хочу вернуться и обнять его, утешить, ведь именно этого он от меня ждал.

В голове потихоньку начинает складываться картинка. Если Самсон не соврал насчет своего возраста, то ему было тринадцать, когда налетел «Айк».

Живет один с тринадцати лет? Неудивительно, что я сразу разглядела в нем боль.

– Перестань его жалеть, Бейя. Я все вижу по твоему лицу, – говорит отец.

– Он ведь был еще ребенком! Мы понятия не имеем, что ему пришлось пережить. Думаю, он так поступал, потому что иначе не мог.

– В детстве – допустим, но для взрослого человека это уже не оправдание. Давно мог устроиться на работу, как все нормальные люди.

– Да? А что ему было делать, когда он вышел из тюрьмы и оказался один? У него наверняка даже документов никаких не было. Семьи нет, денег нет. Знаешь, пап, система иногда дает трещины – и в эти трещины проваливаются люди. Такое случается.

Так случилось со мной, а ты даже не заметил.

Отец думает, что Самсон вел преступную жизнь по своей воле. Я считаю иначе: у него не было другого выхода. Уж я-то не понаслышке знаю, каково это – принимать неправильные решения просто потому, что иначе тебе не выжить.

– Мы можем запретить ему приближаться к нашей семье, к моему дому и дочери?

Господи, неужели отец в самом деле это сказал? Не разобравшись, не выслушав Самсона, не узнав его версию событий, просто взял и записал его в опасные преступники?

– Пап, он безобидный.

Отец смотрит на меня как на ненормальную.

– Безусловно, вы имеете полное право защищать свое жилье, но ваша дочь уже взрослая и должна самостоятельно обратиться в суд, – отвечает офицер Феррел.

– Зачем? Он хороший человек.

Такое чувство, что они меня не слышат.

– Он притворялся хорошим человеком, Бейя. Ты его совсем не знаешь!

– Я знаю его лучше, чем тебя, – бормочу я.

Отец молча поджимает губы.

Не важно, чем Самсон занимался в прошлом – он делал это не по собственной воле. Я убеждена, что он стал жертвой обстоятельств и совершенно не опасен. Для меня он – самое светлое, безобидное и хорошее, что есть в Техасе.

Однако у отца сложилось о нем иное мнение.

– Мне надо в туалет, – говорю я.

Хочу немного перевести дух, прежде чем снова окажусь в машине с отцом.

Офицер показывает пальцем в конец коридора. Я бросаюсь туда, жду, когда за мной захлопнется дверь, и делаю резкий глубокий вдох, стараясь набрать побольше воздуха в легкие. Затем медленно выдыхаю и подхожу к зеркалу.

Разглядываю свое отражение. До знакомства с Самсоном из зеркала на меня всегда глядела девчонка, до которой никому нет дела. Пустое место. А с тех пор, как мы познакомились, я вижу там человека, который кому-то нужен.

Что видит Самсон, когда смотрится в зеркало?

Понимает ли он, как много для меня значит?

Я жалею лишь об одном – что не сказала ему об этом ночью, когда у меня был шанс.

Мы с отцом подъезжаем к дому в семь утра. Открыв дверь со своей стороны, я обнаруживаю за ней виляющего хвостом Пеппер Джек Чиза.