– Вообще-то я был ни при чем, в том доме рабочие напортачили с проводкой, но без меня пожар бы не разгорелся. Я проник в дом и включил свет. Поэтому формально виноват все-таки я. – Самсон сплетает пальцы с моими. – Узнав об очередном ордере на арест, я решил в последний раз приехать сюда, а потом явиться в полицию с повинной. Не знаю, на что я надеялся – попрощаться с прошлым или найти отца… В итоге мне удалось и то, и другое. А еще я нашел тебя и не захотел расставаться. – Большим пальцем Самсон поглаживает меня по тыльной стороне левой руки. – Я знал, что посадят меня надолго, поэтому решил сперва дождаться твоего отъезда, а потом уже сдаться. – Он вздыхает. – Что еще ты хочешь обо мне знать?
– Откуда у тебя код от сигнализации?
– Хозяин не стал мудрить – использовал в качестве кода номер дома. Элементарно.
Кто-кто, а я не имею права осуждать Самсона, я не лицемерка. Могу только восхититься его навыками выживания.
– Ты собирался поступать в Военно-воздушную академию?
Он вновь прячет взгляд, не в силах смотреть мне в глаза. Качает головой.
– Сначала я в самом деле хотел податься в военно-воздушные силы. План был такой, да, – пока я все не профукал. Про семейную традицию я лгал, как и про многое другое. Мне нужна была легенда, чтобы жить в этом доме, но я не хотел тебе врать – никому не хотел. Просто…
– У тебя не было выбора, – заканчиваю за него я, потому что знаю об этом не понаслышке. – Ты сам говорил, что одни плохие поступки происходят от внутренней слабости, а другие – от силы. Ты врал не потому, что слаб.
Самсон делает медленный вдох, словно боится переходить к следующей теме. Когда он наконец поднимает голову, его лицо, взгляд – все меняется. От этого взгляда меня словно придавливает каменной плитой.
– Вчера по телефону ты сказала, что не поедешь в Пенсильванию.
Это утверждение, а не вопрос, но Самсон явно ждет ответа.
– Я не могу тебя бросить.
Он качает головой и убирает руки. Трет лицо, как будто разочарован мной, а потом еще крепче стискивает мои ладони.
– Ты поедешь учиться, Бейя. Эту кашу заварил я, ты не обязана ее расхлебывать.
– Кашу? Самсон, ты не совершал страшных преступлений! Ты рос на улице, один, без родителей! Как ты должен был встать на ноги, когда впервые вышел из тюрьмы? Уверена, если сказать им, почему начался пожар и почему ты нарушил условия УДО, они поймут.
– Суду все равно, почему я нарушил закон. Главное, что нарушил.
– Значит, мы изменим их отношение!
– Система несовершенна, Бейя, и в одночасье нам с тобой ее не изменить. Мне светит несколько лет, мы тут бессильны, так что у тебя нет причин оставаться в Техасе.
– А как же я буду тебя навещать?
– Мне не нужно, чтобы ты меня навещала. Мне нужно, чтобы ты выучилась.
– Я могу учиться и здесь!
Он смеется – обреченным, безрадостным смехом.
– Зачем ты упрямишься? Мы с тобой с самого начала говорили друг другу, что в конце лета разъедемся и каждый пойдет своей дорогой.
От его слов у меня сжимается сердце, сводит живот.
– Я думала, теперь все иначе, – сдавленно шепчу я. – Ведь ты сам сказал, что в наших сердцах выросли кости.
Самсон откликается на мои слова всем телом: сжимается, как от удара. Мне жаль причинять ему боль, но он слишком много для меня значит. Я не могу просто выбросить его из головы.
– Далеко от тебя я не уеду, – тихо произношу я. – Звонков и писем мне будет мало.
– Никаких звонков и писем, хорошо? Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью и не думала обо мне. Тебе ни к чему это бремя. – Он не дает мне возможности возразить. – Бейя! Мы с тобой всю жизнь жили сами по себе, каждый на своем острове. Это нас и объединило: мы разглядели друг в друге одиночество. Теперь у тебя появился шанс выбраться с острова, и я не стану удерживать тебя на нем еще бог знает сколько лет!
Меня душат слезы. Я опускаю голову, и одна слезинка падает на стол.
– Неужели ты просто вычеркнешь меня из жизни? Я не могу без тебя!
– Уже смогла, ты прекрасно справлялась в одиночку, – решительно отвечает Самсон.
Он берет меня за подбородок и поднимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Внутри у меня все разбито вдребезги, и у него, кажется, тоже.
– Я не имею никакого отношения к твоим успехам. Ты добилась всего сама, без моего участия. Я не позволю тебе все испортить ради меня!
Чем больше он упорствует, тем сильнее я злюсь.
– Так нечестно! Ты ждешь, что теперь я просто уйду и думать о тебе забуду? Зачем же ты позволил мне влюбиться, если знал, к чему все идет?!
Он делает резкий выдох.
– Мы заранее решили, что расстанемся в августе, Бейя. Мы оба согласились не заплывать на глубину!
Я закатываю глаза.
– Люди тонут и на мелководье – твои слова! – Подаюсь вперед и вновь ловлю его взгляд. – Я тону, Самсон. И под водой меня держишь ты.
Сердито смахиваю с глаз слезы.
Самсон опять берет меня за руки, на этот раз по-другому.
– Прости меня, – произносит он с болью в голосе.
Больше он ничего не говорит, но я понимаю, что это прощание. Он встает, давая понять, что разговор окончен, и явно ждет, что я тоже встану. Ну уж нет! Скрещиваю руки на груди.
