Кости сердца полностью

В пакете по меньшей мере двадцать стихотворений и писем. Лишь некоторые из них адресованы сыну, однако из прочитанного у меня сложилось впечатление, что Самсон не врал мне о Рейке. Тот действительно жил в море. Вот только Самсон умолчал, что жил там вместе с ним.

– Бейя Грим?

Моментально вскакиваю со стула. Отец тоже встает, но я не хочу, чтобы он шел со мной к Самсону.

– Тебе идти необязательно.

– Я не пущу тебя одну! – категорично заявляет он, словно это решение не обсуждается.

– Пап, пожалуйста. – Вряд ли Самсон захочет со мной откровенничать при отце. – Пожалуйста!

Он сухо кивает.

– Ладно. Жду тебя в машине.

– Спасибо!

Охранник проводит меня в большой зал. Там несколько столиков, и почти за каждым сидят посетители и заключенные.

Да, зрелище безрадостное. Впрочем, я готовилась к худшему. Почему-то была уверена, что меня усадят в кабинку со стеклянной перегородкой и я даже прикоснуться к Самсону не смогу.

Мгновенно нахожу его взглядом: он сидит один за столом в противоположном конце зала. На нем темно-синий комбинезон, а не пляжные шорты, как обычно. Это немного меня отрезвляет, возвращает к реальности.

Самсон наконец поднимает голову и, заметив меня, сразу встает. Не знаю, почему я думала, что он будет в наручниках, – к счастью, это не так. Я бросаюсь к нему и падаю в его объятия. Он крепко прижимает меня к себе.

– Прости, мне очень стыдно, – говорит он.

– Знаю.

Спустя несколько секунд я с огромным трудом отстраняюсь – не хочу, чтобы у Самсона были неприятности. Сажусь напротив.

Самсон берет мою руку, сжимает ее в ладонях и кладет на стол.

– Я очень многое должен тебе рассказать. С чего начнем?

– С чего угодно.

Какое-то время он обдумывает свой будущий рассказ. Я накрываю его руки свободной рукой, и теперь на столе лежат друг на дружке четыре наши ладони.

– Все, что я говорил тебе о своей матери, – правда. Ее звали Изабель. Мне было пять, когда все случилось, и хотя я почти не помню, как нам жилось до ее смерти, я точно знаю, что после все резко изменилось. Рейк мой отец, об этом я действительно умолчал. Когда мама умерла, на суше ему стало совсем невмоготу. Он словно не мог представить жизни там, где ее нет. В конце концов отец забрал меня из школы, и несколько лет мы жили на лодке. А потом Дария отняла у меня и его.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что Дария разбила тебе сердце?

Он кивает.

– А где ты был, когда начался ураган?

Самсон стискивает зубы, как будто ему не хочется заново переживать те мгновения. Затем опускает голову и произносит:

– Отец завез меня в церковь – там укрылись от урагана многие местные, но сам не остался. Хотел проверить, надежно ли пришвартована лодка, ведь на ней была вся его жизнь. Обещал вернуться до наступления темноты. Больше я его не видел. – Самсон поднимает глаза. – Я хотел остаться на полуострове, однако ураган практически все разрушил. Укрыться было негде, жить не на что… В общем, пришлось уехать. Если бы я кому-то признался, что отец пропал, меня бы отдали в приют, так что на следующие несколько лет я стал невидимкой. В итоге прибился к одному приятелю из Галвестона, зарабатывали на хлеб всякой мелкой работой – косили траву и прочее. Именно он подошел к нам тогда в ресторане. Мы были еще дети и творили черт знает что… В итоге нас, конечно, взяли.

– Почему тебя обвиняют в поджоге?