– Вот и чудно! Потому что сегодня вечеринка, и тебе стоит туда сходить. Там будет куча парней. – Она отбрасывает в сторону одну кофточку и прикладывает другую. – Да и девчонок, если ты по этой части.
Я наблюдаю, как Сьерра любуется своим отражением. В ее глазах столько радостного предвкушения – и почти ни капли боли. Мне бы очень хотелось сейчас быть ею – отвязной девчонкой, которую так манит студенческая жизнь и совсем не тяготит бремя трудного детства и прочих невзгод.
Раньше я не разрешала себе веселиться – казалось, это нечестно по отношению к сидящему за решеткой Самсону. Я знаю, почему он со мной порвал. Потому что знал: если мы останемся на связи, я буду без конца горевать и думать только о нем. Разве можно на это злиться?
А если нельзя злиться на человека, то как прикажете его забыть?!
Я всем сердцем, каждой частичкой души понимаю, чем он руководствовался. Что он скажет, если узнает, что я провела все студенческие годы в депрессии и заточении – то есть так же, как и школьные?
Он расстроится, что я потратила столько лет впустую.
Значит, выбор прост: жить в одиночестве и надеяться (зная, что надежды могут никогда не оправдаться) или же попробовать выяснить, что я из себя представляю в этих новых условиях.
Тру глаза. Да, поводов для слез у меня предостаточно, однако главная причина проста: я наконец осознала, что должна по-настоящему отпустить Самсона, иначе мысли о нем будут преследовать и тяготить меня еще несколько лет. А я этого не хочу. И он тоже.
– Ого! – Сьерра обернулась и с тревогой смотрит на меня. – Прости, не хотела тебя расстраивать! Можешь не идти, если не хочешь.
Улыбаюсь.
– Ну что ты! С огромным удовольствием пойду с тобой. Я вообще-то отвязная девчонка. Наверное.
Сьерра выпячивает нижнюю губу, как будто ей стало грустно от моих слов.
– Конечно, отвязная, Бейя! Вот, держи. – Она бросает мне кофточку, которая ей не подошла. – Примерь-ка! Тебе этот цвет больше к лицу.
Я встаю и прикладываю кофточку к себе. Смотрю на свое отражение в зеркале. Вижу печаль внутри себя, но на лице ее почти нет. Ведь я всегда отлично умела скрывать свои чувства.
– Хочешь, я тебя накрашу? – предлагает Сьерра.
Киваю.
– Ага, было бы здорово.
Сьерра возвращается в ванную. Бросаю взгляд на стену рядом с дверью: там висит портрет матери Терезы. Я повесила его туда, как только приехала.
Интересно, каким человеком стала бы моя мама, если бы не ее многочисленные зависимости? Жаль, что мы так и не познакомились.
Я решила, что буду скучать именно по этому человеку. По той маме, которой она не сумела стать.
По пути в ванную я целую свои пальцы и прижимаю их к портрету.
Сьерра копается в косметичке. Я пообещала себе, что не стану сразу вешать на нее ярлык «королевы раздевалки» – как чуть не поступила при первом знакомстве с Сарой. Какой бы Сьерра ни была в школьные годы и какой бы ни была я, людей определяет не только то, что они делали в прошлом. Даже если поступали они не очень хорошо.
Я больше не хочу быть человеком, который осуждает других заранее, не разобравшись. Ведь именно это так раздражало меня в людях.
Сьерра смотрит на мое отражение в зеркале и радостно улыбается. Ей, совсем как Саре, не терпится меня прихорошить.
Я улыбаюсь в ответ и делаю вид, что тоже с нетерпением этого жду.
Если мне придется притворяться весь год, так тому и быть. Я буду улыбаться до тех пор, пока притворная улыбка не превратится в настоящую.
День с самого утра обещает стать идеальным. На дворе октябрь, солнце светит вовсю, но жары больше нет: я просидела на капоте своей машины два часа и даже не вспотела.
Несмотря на многообещающее начало, впереди меня может ждать разочарование. Понятия не имею, что случится дальше.
Как отреагирует Самсон, когда выйдет на улицу и увидит меня?
Каким человеком он стал?
На ум приходят слова Майи Энджелоу, они прямо про нас: «Когда кто-то показывает вам себя, верьте ему с первого раза».
Я так часто твердила про себя эти слова, что, кажется, они теперь высечены на моих костях. Я всегда вспоминаю их в минуты сомнений, потому что хочу верить: тем летом Самсон показал мне свое истинное лицо. Хочу верить: все эти годы он надеялся, что я его жду, так же истово, как я надеялась, что он ждет меня.
Но даже если это не так, думаю, время успело исцелить мою рану. Кость в сердце срослась. Хотя в ней по-прежнему есть трещина, и временами она ноет – обычно по ночам, когда я не могу заснуть.
Минуло больше четырех лет с нашей последней встречи, и с каждым днем промежутки между мыслями о Самсоне удлиняются – я куда больше думаю о том, что не имеет к Самсону никакого отношения. Не знаю точно почему: может, я невольно пытаюсь уберечь себя от того, что произойдет сегодня. А может, у нас с Самсоном был просто курортный роман, просто красивое лето – одно из множества в жизни, полной других событий и других времен года.
Это будет хуже всего: если все мгновения наших встреч, что оставили в моей душе такой глубокий след, ровным счетом ничего для него не значили.
