- Они хотели сделать это сразу. Я… я убедил их подождать, пока мы не дойдем до порта, а потом я… - Его брови хмурятся, глаза сжимаются. – Я думал, что сделал то, что должен был. Чтобы они были в безопасности. Чтобы ты был в безопасности.
- …Ты уведомил ВМФ.
- Это был только для того, чтобы задержать тебя и чтобы ты не пошел за нами. Тебя не должны были поймать. Черт побери, Фил, почему тебя поймали? Я видел, как ты спасался из ситуаций похуже сотни раз, так почему…? – Он делает глубокий, судорожный вдох. – Почему ты не сбежал?
Фил молчит. Мысли путаются в голове, пытаясь принять новую правду, которая противоречит старой правде. Он чувствует так много всего – замешательство, боль, беспокойство и печаль. Свободная рука Вилбура внезапно касается его щеки и осторожно вытирает что-то влажное, и тогда Фил понимает, что он тоже плачет.
- Я думал, тебе все равно. – Тихо признается Фил. Я думал… в тот момент я думал, что у меня ничего не осталось. Ни корабля, ни команды, ни… - Он вздрагивает. - Ни семьи. В побеге не было смысла.
Раздается мягкий, прерывистый вздох.
- …Ты сдался? – Фил может видеть выражение ужаса, настолько разбитое и трагичное, что его рука крепче сжимает лицо Вилбура, пытаясь заземлить его. – Я… о, боги, Фил, я не… ты не должен был… я не… - Слезы снова начинают течь по его щекам. - …Я стал причиной этого?
- Ты был всем, что у меня было, Вил. Теперь… теперь у меня есть не только ты, но… - Фил вздыхает. Его усталость стремительно увеличивается. – Я ожидал этого от команды, но не… не от тебя…
- Мне очень жаль. – Снова говорит Вилбур, уткнувшись носом в мокрые волосы Фила. – Мы не осознавали всего, пока… проклятие продолжало преследовать нас, и мы знали, что это не ты, но… было уже слишком поздно. Я искал тебя в каждом порту. Обыскивал каждый порт. Я не… я не знал, что они поймали тебя. Все это время, все эти месяцы ты мог быть мертв, и это было бы… боги, это была бы моя вина.
У Фила нет сил реагировать – у него едва ли хватает сил, чтобы поднять руку даже с помощью Вилбура. Но он надеется, что взгляда в его глазах достаточно, чтобы хоть немного облегчить боль Вилбура.
Он жив.
Он все еще здесь.
И Вилбур, держащий его, тоже.
- …Ты не… бросишь меня? – Фил должен знать. Он должен сам это услышать. Может быть это эгоистично, но ему нужно услышать, как Вилбур произнесет это, нужно увидеть обещание в его глазах и понять, что это правда. Он не может снова пережить горе – не может снова позволить счастью проскользнуть сквозь пальцы, как песок.
- Больше никогда, Фил. – Клянется Вилбур и прижимается трясущимися губами ко лбу Фила. – Я никогда больше не брошу тебя. Обещаю.
И Фил разбивается от этого нежного прикосновения. Рыдания, которые он сдерживал так долго, вырвались наружу. Пират прячет лицо в плече сына, его окатывает печаль и облегчение. Слезы текут по щекам, дыхание сбивается. Он не думает о том, что враги или команда увидят его. Все, о чем он думает – это то, что все, во что он верил – все, что он считал правдой, было неправильным.
Он не был бессердечно брошен умирать.
Он не одинок.
Его до сих пор любят.
Его сын вернулся и больше не оставит его одного.
И поэтому Фил, впервые за несколько лет – посреди битвы, криков, звона мечей и стрельбы – наконец, позволяет себе заплакать.
И Вилбур рядом.
Вилбур обнимает его, тоже плача, шепча мягкие извинения за извинениями, проводит дрожащими пальцами по мокрым волосам. Легко забыть о бойне, хаосе и опасности, когда тебя обнимает твоя семья. И Фил забывает.
На короткое время их всего двое.
И этого достаточно.
А потом руки на нем – грубые и незнакомые. Они хватают и тянут, фиксируя руки за спиной. Фил скрипит зубами, шипит и вырывается изо всех сил, но он измучен. Каждое маленькое движение требует больше энергии, чем у него осталось. Пират может слышать сердитые голоса на заднем плане, суматоху, грохот, когда Вилбур отбивается от врагов.
- Убери от него свои ебаные руки! – Кричит Вилбур. Фил с трудом открывает глаза и видит своего сына в похожей позе: двое мужчин держат его руки за спиной. Его зубы оскалены, глаза широко распахнуты, пока он вырывается. – Не трогайте его!
Он звучит сердито, напугано. Больше напугано.
Колено давит на спину Фила, грубо толкая его грудью на палубу, и он чувствует жуткое, знакомое давление холодного металла, впивающегося в запястья. Пират даже не пытается освободиться от наручников – он слишком сосредоточен на том, чтобы с явным усилием делать вдохи, пытаясь игнорировать дымку боли и истощения.
- Он уже ранен, кусок дерьма! К черту ему наручники?!
Фил хочет успокоить своего сына, окликнуть его, пробормотать мягкие слова утешения или выплюнуть слова гнева на своих врагов, но руки грубо хватают его за плечи и пытаются поднять.
Давление в груди увеличивается вдвое, боль сжигает изнутри. Когда его поднимают на колени, он чувствует, как шевелятся его сломанные ребра, и этого достаточно, чтобы вырвать из него мучительный крик боли. Его грубо встряхивают, Фил жмуриться от боли, Вилбур что-то кричит, и…
Приклад пистолета сталкивается с его затылком.
Мир темнеет.
***
