Рука сильно ударяет его в спину. Фил рефлекторно задыхается, затем кашляет, когда вода в груди пузырится и, наконец, высвобождается. Пират делает прерывистый, судорожный вдох. Боги, как же болят легкие. Мир вокруг вертится, все вокруг видно в дымке, и пират не может даже пошевелить пальцами. Слишком больно дышать, и было бы легче, если бы он не дышал вовсе, вместо этого отдохнув. Среди омывающих его волн раздается настойчивый голос.
- …ил? Фил, ну же. Не спи. Не закрывай глаза. Фил… Папа, пожалуйста.
И поэтому он подчиняется, делая еще один прерывистый вдох, не в силах поднять голову, чтобы взглянуть на сына. Фил слышит крик, за которым следует всплеск.
- Пап, опирайся на меня. Не уходи. Держись, мы тебя вытащим. Ты будешь в порядке, все хорошо, просто держись.
Фил изо всех сил старается слушаться. Его пальцы дрожат, когда он вцепляется в ткань рубашки Вилбура, хватаясь за его плечи. Рука Вилбура хватает его, пока другая занята чем-то другим, а затем они поднимаются. Появляется странная легкость, когда они отрываются от волн. Руки перетаскивают его через перила, и Фил скрипит зубами, сдерживая крик боли, когда деревянная перегородка задевает его ребра. Раздаются панические крики и взволнованный ропот среди звона стали – битва, кажется, все еще продолжается.
Пират изо всех сил пытается перевести дыхание и обнаруживает, что вода не полностью покинула его легкие, прерывая все усилия дышать. Его щека прижимается к прохладной палубе, взгляд затуманен, все предметы и люди вокруг расплываются в цветные пятна. Ему нужно кашлять, но он не может найти в себе сил. Легкие снова начинают гореть, темнота сгущается и угрожает снова затянуть его, и…
- Фил, дыши!
Руки на груди. Ребра Фила скрипят и хрустят под их весом, и уже невозможно отличить новые переломы от переломов, вызванных падением. Легкие все еще болят, каждый вздох булькающий и умирающий…
А затем особенно сильный толчок заставляет остальную воду, наконец, вылиться из легких на палубу. И, внезапно, Фил может дышать. Один сильный, хриплый вздох, затем другой, и еще и еще. Он жадно глотает кислород, пока руки осторожно прижимают его к себе.
- Вот и все. Ты в безопасности, я здесь. Боже, я здесь. – Дрожащая рука осторожно поглаживает его голову.
- Твою мать, он в порядке?
- Да, Томми, с ним… с ним все будет хорошо. – Раздается приглушенный ответ, за которым следует звон стали. По палубе проносится крик, когда Томми возвращается в бой. Но Фила это не интересует, потому что, как бы он не беспокоился за мальчика, сейчас его неистовые, панические мысли думают только об одном.
- …Вил? – Недоверчиво шепчет Фил, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на знакомом лице, которое плывет перед глазами.
- Ага, пап. Это я. – Мозолистые пальцы убирают волосы с глаз. - Ты будешь в порядке. Глубокий вдох. Мы тебе поможем, и все будет хорошо.
Неверие и растерянность – в сердце Фила все перемешалось и запуталось. Он смотрит в знакомые карие глаза, они полны страха, отчаяния и любви. Пират изо всех сил пытается что-то сказать – что угодно, чтобы передать то, что он чувствует – но вместо этого, у него получается произнести лишь одно.
- Ты… - Фил кашляет, его пробирает болезненная дрожь, пока он слабо цепляется за одежду сына. – Ты вытащил меня…? – Его сердце трепещет от слабой, глупой, отчаянной надежды. В горле ком, эмоции кажутся противоречивыми, пока он тает в осторожных прикосновениях рук, по которым так скучал.
Его сын отвечает, слабо улыбаясь.
- Разумеется, я вытащил тебя.
- …Зачем?
Улыбка спадает с лица Вилбура.
- Фил… - Говорит он тихо – Ты мой отец, вот почему. Я люблю тебя, идиот.
Фил чувствует смесь нежности и горечи где-то у себя в груди.
- …Не… - Бормочет пират, заходясь в приступе кашля, а затем продолжая. – Не похоже, чтобы в прошлый раз это имело значение. – Его голос звучит так хрипло, так слабо, но у него получается вместить в него достаточно злобы. Вилбур заметно вздрагивает. Его рот открывается и закрывается, его глаза блестят, и… он плачет. Он притягивает его ближе, и у Фила нет сил оттолкнуть его.
- Фил… - Снова говорит Вилбур. Его голос хриплый, шаткий и полный слез. – Я… боги, мне так жаль. Мне чертовски жаль. Я не хотел, чтобы это произошло. – Фил открывает рот, чтобы резко ответить, но Вилбур продолжает. – Они собирались убить тебя, Фил. Команда. Они винили тебя в проклятии – им нужен был козел отпущения, и ты был самым выгодным вариантом. – Руки Вилбура дрожат, как и голос, пока он рассказывает. – Я… я подслушал их, и я убедил их не… я… я сказал им, что получу удовольствие, сделав это сам. – Глаза Вилбура блестят от чувства вины, печали и тоски, пока слезы бегут по его щекам. – Если бы ты сбежал, они бы преследовали тебя. Это был единственный вариант. Единственный способ обезопасить тебя.
Фил что-то тихо бормочет. Он поднимает руку, чтобы вытереть его слезы, но рука дрожит – смесь истощения и сомнения останавливает его. Это неважно, потому что Вилбур берет его руку в свою и прижимается к ней щекой.
