— Если бы я обдумала все так, как он предлагает, я бы никуда не поехала. Я бы сейчас была дома. Как ты думаешь, мы увидим его снова?
— У него зубы торчат, как у кролика, — заметила Эдит. — Но все же я надеюсь, что мы еще встретимся.
— Мне понравилось говорить с ним.
Эдит улыбнулась:
— А мне показалось, что ему понравилось говорить с тобой.
Над их головами раздался громкий шелест крыльев: тысячи куликов взмыли над рынком и полетели все выше. Они были похожи на огромный темный шарф, струящийся по небу.
— Погляди! — вскричала Сольвейг. — Одиндиса бы поняла, что это значит.
— Это значит, что начался прилив, — отозвалась Эдит. — Я уже видела такое в Равенсперне. Весенние воды выгоняют из гнезд прибрежных птиц.
Тут к Сольвейг подошел крошечный человечек и взял ее за локоть.
— Олег! — воскликнула она.
— Да пребудут с тобой боги.
— Это Эдит. Она из Англии.
Олег улыбнулся:
— Простим ее за это.
Эдит рассмеялась.
— Самый лучший смех, — заметил Олег, — это смех над собой. — Он указал на шею Сольвейг.
— На меня напали две собаки. Голень тоже поранили.
Олег поморщился и задумчиво взглянул на Сольвейг.
— Я видел твой глаз, — сообщил он.
— Где? — охнула та.
Олег кивнул в сторону одного из прилавков:
— Вон на том столе.
— Я уронила его, когда на меня напали собаки, и с тех пор всюду его ищу. На пристани, среди наших товаров, на палубе, в трюме…
Сольвейг и Олег уставились друг на друга.
— Да, я точно уверен, — сказал он. — Мастер всегда узнает свою работу.
Сольвейг сощурилась:
— Откуда они его взяли? Кто им продал?
— Я тоже их об этом спросил.
— И что они ответили?
— Высокий юноша. Очень осторожный. «Похож на лезвие ножа» — вот что рассказала мне торговка. Он продал его и еще кое-что.
Сольвейг опустила взгляд.
— А я-то надеялась, что это неправда, — прошептала она.
Девушка повернулась к прилавку, но Олег снова поймал ее за локоть.
Ремесленник опустил руку в карман, вынул оттуда фиалково-серый глаз и снова прижал его к ладони Сольвейг.
— Ох! — вскричала она. — Я не могу. У меня нет денег.
— У меня есть монета, — предложила Эдит.
Олег помахал рукой:
— Я не возьму денег. Если Сольвейг пообещает мне не терять его больше.
— Я и не теряла, — запротестовала она. — У меня его украли. Теперь я сделаю себе кожаный шнурок и буду носить твой подарок на шее.
— Когда заживет твоя рана, — улыбнулся Олег и отвесил собеседницам легкий поклон. — Те, кто встречается дважды, встретятся и трижды.
— Да, — с жаром откликнулась Сольвейг. — Обязательно. На обратном пути.
Олег снова улыбнулся:
— Живу надеждой. — И он бесшумно скрылся.
Эдит прикрыла рот рукой:
— Он меня рассмешил. Похож на эльфа.
— Вигот сказал… — начала было Сольвейг, но потом сердито тряхнула волосами. — Он сказал, что Олег похож на гнома-переростка.
— А сам Вигот, — нарочито медленно ответила Эдит, — похож на острие ножа.
Сольвейг прикусила нижнюю губу.
— Пошли! — растормошила ее Эдит. — Давай посмотрим на все! На все новое и старое! На все, что мы уже знаем и чего не знаем!
— Эди! — воскликнула Сольвейг. — Вот как я буду тебя называть. Эди-все-на-свете!
Уже перед самым закатом возвращались Сольвейг и Эдит на пристань с рынка в Земляном городе. Они не торопились; Эдит удалилась в отхожее место, а Сольвейг захромала к лодке. Рыжий Оттар, Бруни и Слоти стояли внизу у мостков.
— Помнишь меха, — спросил девушку Слоти, — которые булгары все ощупывали, обнюхивали и вытягивали?
— Помню.
— Так вот, они их купили.
— Ты так и говорил.
— Двадцать три шкуры.
— Двадцать три?! — удивилась Сольвейг. — Хорошие?
— Все наши меха хороши, — встрял Рыжий Оттар.
Слоти вскинул брови:
— Но некоторые лучше.
— И совсем немногие, — добавил Рыжий Оттар, — лучше всех остальных.
— По какой цене? — спросила Сольвейг.
— Сносной, — отозвался Оттар. — Они заставили нас подождать. А тебе ведь нравится покупать и продавать, так?
— И ты, — обратился Слоти к Бруни, — продал три изделия. Брошь из слоновой кости, иголку и… и прекрасный скрамасакс!
— Это был лучший день, — заявила Сольвейг.
— А так всегда бывает, — объяснил ей шкипер. — Перед самым отъездом дело идет куда быстрее. Михран пустил слух, что мы отплываем этим утром и распродаем мешки с солью и воск.
— Это правда?
Рыжий Оттар улыбнулся со знанием дела:
— Нет. Но это привлекает покупателей. Ну а теперь иди и помоги Бергдис.
Уже совсем стемнело, когда Бруни и Слоти приволокли товар обратно в трюм. Бруни распахнул сундук, в котором хранились его драгоценный меч и еще несколько металлических изделий попроще, и заметил, что один скрамасакс пропал.
— Когда я запирал утром крышку, — поделился он со Слоти, — их было три. А теперь осталось два.
— Один ты продал.
— Да, я вынул его, и внутри оставалось три.
— Ты уверен?
— Конечно уверен, — взревел Бруни. — И еще я точно знаю, кто его украл.
Бруни вылез из трюма, встал на палубе, уперев руки в бока, и завопил:
— Торстен! Ты где?
— Прямо за тобой, — невозмутимо ответствовал кормчий.
Бруни резко развернулся:
— Это ты! Ты украл.
— Украл что?
— Мой скрамасакс. — Бруни Черный Зуб злобно уставился на Торстена и нагнул голову, точно бык, готовый к бою.
