Когда я проснулся, то увидел – Эйльса дремлет у себя на стуле, завернувшись в запасное одеяло. Я постарался не шевелиться, не желая её будить. Сидела она у оконца, и утренняя заря осветила её лицо таким образом, как она сама ни за что не допустила бы. Пудры и румяна за ночь частично стёрлись, и теперь было явно видно – Эйльса гораздо старше, чем мне в первый раз показалось. Ей сорок, если не все сорок пять, теперь это очевидно, и не все прожитые годы протекли для неё безболезненно. Это многое объясняет. При нашей первой встрече я подумал – слишком уж она молода для своего положения, а она сама мне тогда сказала, дескать, выглядит младше своих лет. Вот только не припомню, чтобы хоть раз обмолвилась она о том, что она искусница. Может, и не искусница в полном смысле этого слова, но что-то же она этим вечером со мной сделала! Уверен, это были какие-то чары. И, сказать по правде, я был этому рад. А то бы снова потерялся.
Может, мой боевой шок не так ярко выражен, как у Йохана или у Котелка, но тем не менее никуда ведь он не делся. Как по мне, бывает, что разные люди ощущают одно и то же, а проявляется это совершенно по-разному.
Я сбросил одеяла – глаза Эйльсы тотчас же распахнулись.
– Утро доброе, – поприветствовал я.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, и теперь со мной снова говорила Слуга королевы.
– Лучше, – ответил я, потому как мне и впрямь стало лучше. Неведомая сила, что начинала одолевать меня ночью, теперь или совсем исчезла, или, по крайней мере, за ночь ослабла.
– Что ты со мной сделала?
– Просто помогла уснуть. Тебе был нужен отдых.
– Это была магия?
– Нет, – ответила она. – Не та магия, о которой ты думаешь. Я не чародейка, Томас, и не владею той способностью, которую ты бы назвал искусством. Впрочем, кое-чему можно научиться. Особой речи, ритму дыхания, повышениям и понижениям голоса, которые могут сделать человека… скажем так, восприимчивым ко внушению.
Я мало что понял из её разъяснений, но, кажется, лгать ей было незачем. Как-никак, сделать человека «восприимчивым ко внушению» имеет очевидный смысл, когда доходит дело до допросов, а ведь всем известно – Слугам королевы случается допрашивать во имя короны.
– Понятно, – сказал я.
Я сел и свесил ноги с кровати. После того как я уснул, она сняла с меня сапоги и перевязь, но, за вычетом этого, я по-прежнему одет в то же самое изгвазданное сажей платье, в котором упал прошлой ночью. Постель, разумеется, тоже была вся в саже.
– Прости за одеяла.
– Ничего, отстираются, – сказала Эйльса. – Мне нужно подновить лицо – иди вниз и посмотри, кто сейчас не спит. Надеюсь, твой брат всё ещё без сознания, если же нет, то гляди за ним в оба.
– Есть, – сказал я, смиряя раздражение: меня выставили из комнаты, словно прислугу.
Я обулся и оставил её пудриться и румяниться, застёгивая на ходу перевязь. Было раннее утро, но Анна Кровавая уже была на ногах и несла вахту в общей комнате.
– Кто дежурит? – спросил я.
– Борис охраняет тыл, – доложила она. – Остальным я разрешила спать. Вы ведь многих вчера положили в доме у Энейд, так что, кажется, они не очень-то рвутся попробовать снова.
Я кивнул. Сам я тоже на это надеялся. Да, Кишкорезы успешно оставили мою тётушку без крова, но это стоило им девяти человек, живым не ушёл никто. Как по мне, ничего хорошего они тем самым не добились, а этот ихний Мясник вряд ли считает иначе. Нет, он, конечно, беспощаден, но, как сказал губернатор, он сам в каком-то смысле как Слуга королевы, так что, верно, кой-чего смыслит в стратегии – понимает, когда потери неизбежны, а когда можно и без них обойтись.
– Хорошо. – Я сел напротив. – Надеюсь, ты и сама чуток вздремнула.
– Так точно, чуток, – сказала Анна. – Вахта у нас сейчас короткая, как было в горах. Слишком уж морозно нынче на улице, чтобы выстоять целую вахту и не околеть от стужи.
– Правильно, – сказал я.
Анна Кровавая знала своё ремесло. Это была работа для сержанта, не для Благочестивого, а Анна была лучшим сержантом у нас в полку. Благочестивые – деловые люди, а ты превратил их в солдат. Так сказала мне тётушка, и теперь я понял, что она права. Эти ребята были солдатами и остались солдатами, все до единого, так почему бы этим не воспользоваться? Подходящие люди для подходящего дела – как всегда.
– Про то, что случилось, скоро по всему околотку разнесут, – сказал я, помолчав немного. – Если понадобится сходить в Свечной закоулок и показать Роузи, что ты жива-здорова – я пойму. Как только кто-нибудь ещё проснётся, пошлю с тобой телохранителя.
Анна равнодушно посмотрела на меня:
– Вряд ли она всю ночь глаз не сомкнула от волнения. Я, конечно, её лучший посетитель, но не стоит себя обманывать, будто значу для неё что-то большее.
Я пожал плечами и отвёл глаза. Чего не знаю, того не знаю, а лгать не хочется.
– Эйльсе-то вчера не терпелось затащить тебя в постель, – продолжала Анна, и теперь в её голосе прорезались горестные нотки. – Приятно, должно быть, когда есть кто-то, кто ждёт тебя домой.
