– Держитесь! Держитесь! – закричал Джорон, схватившись за опоры дуголука вместе с Гавитом.
Анзир, стоявшая сзади, вцепилась в поручни.
Между тем «Дитя приливов» врезался в первую флюк-лодку. Раздался оглушительный стон, когда движение огромного корабля прервалось, но лишь на мгновение, – потом оглушительный треск, и острый клюв и прочный корпус костяного корабля смяли более хрупкую флюк-лодку.
На борту наступила короткая тишина.
Потрясение от внезапных разрушений.
Затем в сторону врага понеслись стрелы, и Джорон услышал крики. Через поручни полетели абордажные крюки. Два, три, четыре нашли опору, и их тут же натянули.
– Топоры! – крикнул Джорон, выхватил курнов и принялся рубить ближайшую веревку.
– Куглин, выдвигай своих людей! – приказала Миас. – Все на защиту палубы! – Стрелы продолжали лететь с такелажа в первых врагов, перебравшихся через поручни.
– Хранпал! – закричал Гавит. – Хранпал, отойди в сторону! Хранпал!
Джорон оглянулся и увидел, что на него направлен дуголук. Он бросился в сторону, и Гавит занял позицию для стрельбы. Джорон лишь в последний момент сообразил, что собрался сделать юноша. Большой дуголук был направлен на флюк-лодку, которая уже пристроилась рядом с бортом «Дитя приливов», и команда готовилась ворваться на палубу костяного корабля, отчаянно ругаясь и пытаясь оказаться в первых рядах. Джорон только сейчас понял, насколько эта лодка больше остальных, на ней поместилось не менее шестидесяти человек.
– Я их остановлю! – закричал Гавит. – Пусть их забирает Старуха!
– Нет! – Джорон прыгнул вперед, его плечо ударило в лук, тот повернулся, болт улетел далеко в сторону от флюк-лодки и упал в море, но это уже не имело значения.
Плечо лука нанесло Джорону скользящий удар по затылку, он полетел вперед, ударившись бедром о поручни, и только сильная рука Анзир не дала ему рухнуть в неизменно голодное море или руки атакующего врага.
– Не хватало еще, чтобы и ты упал за борт, – проворчала Анзир, но он был ошеломлен и не понял, что она имела в виду.
Люди кричали, вокруг воцарился хаос.
– Еще и я? – пробормотал он.
– Соффл упал в море, когда «Дитя приливов» столкнулся с флюк-лодкой. Мы его потеряли, – ответила Анзир.
– Почему ты меня остановил? – выкрикнул Гавит. Его глаза широко раскрылись, когда он сообразил, на кого кричит, и тогда он добавил, понизив голос: – Хранпал. – Он склонил голову. – Прости, хранпал, но я мог их потопить.
– Да, ты мог, – сказал Джорон, пытаясь подняться на ноги и чувствуя, как мир вокруг дико вращается. – Ты мог потопить корабль, который уже был к нам привязан.
Джорон зажмурился, потряс головой, поморщился от боли, потом открыл глаза и огляделся по сторонам.
Сейчас действие разворачивалось на корме. Куглин ему не нравился, но он и его люди сражались с отчаянной яростью, пока Миас вместе с группой детей палубы удерживали левый борт. Число атакующих, сумевших подняться на «Дитя приливов», было не очень велико, но палубу наполнили жуткие вопли, ругань и крики.
Над поручнями появилось лицо, и Анзир выстрелила в него из арбалета.
– Скоро они полезут через поручни с нашей стороны, – сказала она.
– Позови Фарис и команды дуголуков с нижней палубы. – Мир вокруг Джорона постепенно начал приходить в норму.
– Тебе нужно пойти к Руке Старухи, – сказала Анзир. – Ранение головы может быть опасным, хранпал.
– Нет, – ответил он, поднимаясь на ноги, вытащил маленький арбалет, который отдала ему Миас, и зарядил его. Потом обнажил курнов. – Я не спешу умирать.
Джорон оттолкнул Гавита от вытянутой руки врага и всадил арбалетный болт ей в лицо. Она упала, мгновенно погрузившись в тишину мертвых, но то была лишь первая из множества рейдеров, появившихся из-за поручней, точно волна обнаженной плоти с нарисованной на ней Старухой – в надежде, что она убережет их от гибели. Новые руки, новые лица. Джорон принялся наносить рубящие удары, к нему присоединились Гавит, Анзир и остальные расчеты больших дуголуков, но их оказалось слишком мало. Все новые и новые рейдеры перелезали через поручни, заставляя Джорона и его людей отступать. И тут на палубу выбежали расчеты дуголуков снизу, с пронзительными криками вступили в схватку, и Джорон обнаружил, что стал частью стены, состоявшей из женщин и мужчин, вооруженных курновами, топорами, змеепиками, баграми и секирами.
Все вокруг стало шумом и яростью.
И Джорон потерял себя.
Он позволил страху, всегда остававшемуся с ним, взять над собой вверх, и тот вырвался из него в невнятных криках. В яростных ударах меча. В чистой, обжигающей ненависти к искаженным лицам, возникавшим перед ним. Отступать было некуда; он не мог убежать и чувствовал лишь то мгновение, в котором находился. Хриплые крики и свой поднимавшийся и опускавшийся тяжелый клинок. Брызги крови на собственной коже. Здесь уже не шла речь о мастерстве или умении, была лишь удача для тех, кто оставался в живых и смерть для других.
