А задумался я о третьей причине, которая не давала мне спокойно расслабляться. Натсэ пока отвлеклась, но я-то прекрасно помню своё обещание. Найти её маму… Пообещать легко. Да и трудностей я, признаться, не боюсь. Обойти планету по экватору, сразиться с армией зомби-големов-лягушек, отрезать себе руку — не вопрос, обращайтесь. Однако вряд ли хоть одно из этих действий поможет нам достигнуть цели. Как разыскать простолюдинку с фиолетовыми глазами, не имея ни малейшего представления о том, где она находится?.. Гетаинир так легко и уверенно слил часть информации, словно был уверен: никакой пользы она нам не принесёт. Значит ли это, что мать Натсэ находится далеко отсюда? Или что она мертва?.. А может, он попросту врал, и на самом деле она так и погибла тогда, в болотах? Вопросы, загадки… Конечно, озвучивать всё это сейчас было бы нелепо. Поэтому вслух я сказал:
— Просто переживаю…
— И о чём же? — Натсэ склонила голову набок.
— Что однажды вы поймёте, что я вам вообще не нужен…
Девушки переглянулись.
— Та-а-ак, — сказала Натсэ. — По-моему, кто-то хочет, чтобы его немного утопили.
— Мортегар… — Авелла первой придвинулась ко мне, положила руки на плечи и заглянула в глаза. — Ты говоришь ерунду. Кто, кроме тебя, сумеет так быстро сделать такую изумительную ванну?
Я приоткрыл рот, чтобы уточнить, шутит она так, или всерьёз — с Авеллой наверняка никогда было не известно, — но не успел издать ни звука. Авелла жадно поцеловала меня, я почувствовал прикосновение её бёдер в горячей воде, и тут уже шутки кончились. Поцелуй прервался. Прикрыв глаза, Авелла отклонилась назад, до меня донёсся её негромкий стон.
Движение воды, небольшая волна, и ко мне подплыла Натсэ. Прикосновение к её мокрой коже оживило в памяти наши подводные приключения.
— Ты не сможешь меня утопить, — прошептал я. — Ни одна стихия меня не убьёт.
— Вот как… — Натсэ коснулась губами моей щеки, взяла мою ладонь и положила себе на грудь. — Ну, я что-нибудь придумаю. Я, как-никак, убийца, пусть и бывшая…
…и всё же первой меня «убила» Авелла. Мы с ней «умерли» одновременно, и тут же меня воскресила Натсэ. С ней всё повторилось, но длилось дольше. Постепенно растаяло моё беспокойство. Утрата Огненной печати не повлекла за собой никаких изменений. А может, дело и не в ней было изначально? Ведь чтобы сравнивать, нужно было иметь какой-то опыт до получения печати. Так что, вполне возможно, такие удивительные силы скрывались во мне с самого начала. Да уж, остаётся лишь пожалеть бывших одноклассниц, которые либо вообще меня не замечали, либо поглядывали с насмешкой. Дуры, что ещё сказать.
Вода остыла, и мы выбрались из ванны на прохладный каменный пол. Помогли друг другу вытереться, незаметно превращая это действо в очередную любовную игру.
Здесь, в ванной, горели свечи, и я вдруг сообразил, что мы занимались этим при свете. Казалось, это сломало последние барьеры между нами, не осталось ни тени смущения. Да, это был наш второй раз, но в первый нас окружала темнота, даруя иллюзию нереальности происходящего. В этот раз всё было по-настоящему, и границы рухнули.
— Возьмём в комнату свечи? — шёпотом спросила Авелла, видимо, прочитав мои мысли.
Натсэ кивнула, и мы прошли в спальню. Упали на чистые, свежие простыни, не тратя больше время и силы на ненужные разговоры.
Вряд ли я смог бы описать эту ночь. Вряд ли в этом есть смысл. Постаравшись, любой человек может вспомнить такие моменты из своей жизни, когда вселенная исчезает. Исчезает всё: пространство, время… И за гранью этих привычных категорий начинается что-то такое, что можно лишь пережить.
Ночь пропиталась шелестом дыхания и тихими стонами, звуками бесконечных поцелуев, ощущениями нежных прикосновений; ночь была пересыпана огоньками догорающих свечей, отражающихся в наших глазах, и даже тени, будто стремясь присоединиться, внести свою лепту, скользили, лаская, по движущимся телам.
Я даже не пытался контролировать происходящее. Нас будто несли сами Стихии, все четыре, и даже пять, отобрав поводья у разума. Кажется, в какой-то момент мы с Авеллой поменялись телами, как когда-то давно, в прошлой жизни, в другой вселенной. А может быть, это была лишь иллюзия, помутнение рассудка.
Во всяком случае, когда я пришёл в себя, то находился в своём теле. Правда, кроме моего сознания, в этом теле, кажется, не было ничего. В выжатом лимоне хотя бы мякоть есть, а я ощущал себя восхитительно пустым. Казалось, если мысленно крикнуть, эхо будет гулять месяц.
Я лежал на смятой простыне и смотрел в потолок. Свечи давно догорели, но потолок было видно. Светало… Так рано светало. Воистину, возвращается весна. Говорят, по весне у многих обострения бывают. Особенно если весна наступает после осени. Тут и психически здоровым нелегко приходится, чего уж о нас говорить.
