— Пятая Стихия — это дух! — выпалила Авелла ключевую мысль. — Дух — всего. У каждой вещи есть дух. И все они составляют вместе духи Стихий. А те, в свою очередь, — дух мира. Маг Пятой Стихии обращается не к Стихиям, но к духу напрямую. И он может одновременно работать со всеми стихиями, потому что дух, по сути, один. Вот кто ты такой теперь, Мортегар!
В её взгляде временно читалось фанатичное преклонение. Но я хорошо знал Авеллу и понимал, что это пройдёт. Как бы она ни была в меня влюблена, дурочкой она от этого не становилась, да и общество более жёсткой Натсэ шло ей сугубо на пользу.
— Ну, я как-то так и понял, да, — кивнул я. — Мне даже праязык теперь не нужен. А зачем древа заклинаний остались — вообще не понимаю.
— Так ты же Заклинатель, — объяснила Авелла. — Они тебе нужны для разработки новых заклинаний.
— Кстати! — встрепенулась Натсэ. — Новое заклинание
Я объяснил. Авелла объяснением не впечатлилась, а вот Натсэ заинтересовалась. Она закрыла глаза, на правой руке мигнула её чёрная печать.
— Ого, — сказала Натсэ, взглянув на меня. — Вот… Вот это — да…
— Тоже так думаю, — кивнул я. — Особенно когда торопишься, а поесть надо…
— И всё? — скептически пожала плечами Авелла. — Только если…
— Нет, — перебила Натсэ. — Ещё можно есть сколько угодно и не толстеть.
Вот теперь глаза у Авеллы загорелись. Однако она не стала громко выражать восторгов, просто молча положила себе на тарелку ещё порцию и повернула правую руку так, чтобы тыльной стороны было не видно. Кажется, я присутствовал при рождении нового правила этикета этого мира.
Покончив с завтраком, я начал переодеваться в уличное.
— Ты куда? — насторожилась Натсэ.
— На работу, — с потаённой гордостью сказал я. — Меня вчера в кузню взяли. Что? С лягушками ведь мы бесплатно воюем, а зарабатывать как-то надо.
Натсэ несколько секунд о чём-то переживала, стоя в проёме спальни, потом буркнула:
— Так это что теперь… Ты будешь ходить на работу, а мы сидеть дома и готовить ужин?
— Ну… Получается, так, — развёл я руками.
— Прямо как настоящая семья! — обрадовалась Авелла, появляясь в проёме рядом с Натсэ. — Мортегар, а ты, прежде чем уйдёшь, сделаешь нам ванну?
Я сделал. Теперь, с Пятой Стихией, это было ещё проще. Дух Воды охотно отозвался на мой зов, и ванна была готова через минуту. Я вышел из дома, стараясь не думать о словах Авеллы: «Сделаешь НАМ ванну». Воображение, однако, было не унять. На середине холма я остановился и нерешительно посмотрел назад. Может, на фиг эту работу?..
Нет! Держи себя в руках. Пора уже немного повзрослеть, Мортегар. Пусть девчонки проведут время друг с другом, если им так хочется. В конце-то концов, им тоже нужно друг к другу привыкать, без посредника в моём лице. Даже традиционная семья — дело явно не простое, а то, что у нас — это вообще высший пилотаж. Но пока, кажется, всё идёт в нужном направлении. Непонятно, правда, в каком. Но — в нужном.
Чтобы развеяться и выбросить из головы нерабочие мысли, я решил для начала прошвырнуться по рыночной площади. Благо и причина была — теперь мне точно необходимы перчатки. Случайно засветить печать Огня — опасно для жизни. Но у меня даже не печать Огня в случае чего засветится, а такое незнамо что, что неизвестно, как на это среагирует тот же Асзар. Да и кузнецы-простолюдины тоже.
Я не сразу почувствовал, что местные жители косятся на меня как-то недобро. А когда почувствовал, только надвинул шляпу на глаза. Шляпа — всё-таки вещь отличная в некоторых случаях. Устроив таким образом себе некое подобие уединения, я задумался, в чём, собственно, дело. Наверное, Асзар не успел ещё отменить поборы! И вполне возможно, что разъярённые нашим вторжением лягушки ночью/утром вышли в город и убили ещё кого-нибудь. Н-да, печально… Однако как вы на меня ни смотрите, а заставить испытывать чувство вины не сможете. Уж чья-чья, а моя-то совесть чиста. Не я сюда этих лягушек приволок, и деньги брал тоже не я.
Но вот факел-то я принёс… Блин! Ладно, немного чувства вины не повредит, ведь правда же?..
— Доброго утра! — сказал я, найдя прилавок со всякими кожаными мелочами. — Нужны перчатки из тонкой кожи, без пальцев.
— Нет таких, — с видимым удовольствием ответил продавец, толстый мужик в рубашке с засученными рукавами. Волосатые руки он сложил на груди, всем своим видом демонстрируя неприступность.
Только тут я заметил странное. Ещё пару дней назад в Дирне грозила вот-вот начаться зима, а теперь солнце даже ранним утром припекает по-весеннему ласково. Мужик-продавец, вон, в одной рубашке. А я в плаще, как дурак…
— Тогда обычные, — сказал я.
— И обычных нет. Закончились.
Я окинул взглядом прилавок. Перчаток на нём было видимо-невидимо.
— Размерчика вашего нет, — пояснил продавец с усмешкой. — У меня глаз намётанный.
