Логично, если разобраться. Судя по плащу, инспектор был магом не высокого пошиба. Может, правда, где-то там его вычеркнули и вздохнули с облегчением. И однажды точно так же вычеркнут Асзара. И Дирн…
— Так теперь Гетаинир официально виновен? — спросил я.
— Почти… Видите ли, в чём штука. Для того, чтобы обвинить мага в убийстве, мне нужен либо понятой, либо его признание. В качестве понятых могут выступить только маги. А таковых в городе, не считая меня с Гетаиниром, всего трое. И вот незадача — они не могут фигурировать в официальном расследовании. Я мог бы вызвать мага из деревни, но тогда неизбежно рано или поздно возникнет вопрос, почему вы отказались помочь.
— Н-да, задача… — Я почесал кончик носа. — А что если попробовать сосредоточиться на признании?
— Именно так я и подумал. Вы со мной?
— Пытать Гетаинира?.. Ну, даже не знаю.
— Понимаю, это гнусность. Однако давайте посмотрим на вещи шире. Мы точно знаем, что этот человек — негодяй. Но знаем и то, что сам он не признается. Так разве он оставляет нам выбор?
Возникло такое ощущение, будто я сижу дома и смотрю сериал «Глухарь». Асзар, правда, ни на Глухарёва, ни, тем более, на Карпова не тянул, даже в первом приближении. Однако по сути-то прав ведь.
— Никогда не пытал людей, — вздохнул я.
— Постараюсь научить. Это несложно.
Гетаинира мы обнаружили в плачевном состоянии. Находящаяся в подземелье тюрьма — три тесных клетушки с минимальными удобствами — опять норовила затонуть. Под ногами хлюпало. Гетаинир сидел на нарах, поджав под себя ноги.
— У вас там что, весна вне очереди началась? — буркнул он, увидев нас, и поёжился.
Выглядел он скверно. Побледнел, осунулся. Окон в тюрьме не было, а воздух был холодный, сырой и тяжёлый.
— Не будем тратить время на разговоры о погоде. — Асзар закрепил факел в держателе и повернулся к клетке. — Сэр Ямос, вас не затруднит?..
Меня не затруднило. Я просто попросил воду уйти, и она ушла. А потом я попросил стены и пол не пускать её обратно.
— О, это хорошо, это своевременно, — пробормотал Гетаинир, опуская ноги на сухой пол. — Так чем могу быть полезен?
— В ваших вещах при обыске обнаружено орудие убийства, — взял быка за рога Асзар.
— Ой ли? — прищурился Гетаинир. — Это тот ножик, о который я случайно порезался?
— Будете отрицать очевидное?
— Мне, например, ничто не очевидно. Меня посадили по ложному обвинению и продолжают лгать. Разве на меня поступали жалобы? Разве госпожа Боргента имеет претензии?
Я скрипнул зубами. Этот подонок, может, не знал, но чувствовал, что никаких официальных претензий мы ему не предъявим. И глумился.
— А что скажете насчёт сундука? — спросил Асзар. — Большой сундук, изнутри перепачканный лягушачьей слизью.
— Гадость, наверное, — скривился Гетаинир. — Я бы выбросил.
— Но, видимо, не успели. Сундук стоял в вашей комнате. Там вы держали одурманенную лягушку. Скольких детей вы убили, чтобы её поймать? Наверное, страшно было проделывать всё это в часы тумана?
— Ну и фантазия у вас, господин Асзар! — восхитился Гетаинир. — Книги писать не пытались? Дело-то хорошее, всё лучше чем просто так на службе штаны просиживать.
Я снова и снова повторял себе, что смотрю на убийцу, более того — детоубийцу. Но не мог почувствовать ужаса. Что-то, способное бояться злых людей, во мне безвозвратно сгорело. А ведь Гетаинир был настоящим злодеем, судя по всему. Куда более опасным и жестоким, чем тот же Герлим, или убивший его Мелаирим.
— Он не признается, — повернулся ко мне Асзар.
Он смотрел внимательно и будто чего-то ждал. Я всем существом чувствовал вереницу недомолвок, протянувшуюся между Асзаром и Гетаиниром. Я был здесь лишь зрителем.
— Вы готовы?
Я недоуменно посмотрел на Асзара. Он пояснил:
— Если я начну — я уже не остановлюсь, и вам придётся смотреть до конца. Я не имею права пытать заключённых, но если получу признание, то обвинить меня будет не в чем, показания преступника никто не примет в расчёт. Такие вот интересные лазейки бывают в законах.
Асзар предлагал куда больше, чем говорил. Да, он был гордый, высокомерный и где-то даже смешной, но в том, что внутри этого человека есть стальной стержень, я уже убедился. И теперь Асзар решил мне помочь. Нам помочь. Он мог бы вызвать понятым мага из деревни, но тогда всё закончилось бы крупномасштабным расследованием, в Дирн прибыли бы официальные лица, и нас, всех троих — Натсэ, Авеллу и меня — обязательно бы допросили. И обязательно опознали…
Другим вариантом было отпустить Гетаинира. Выпустить на волю убийцу и афериста. Человека, который чуть не прибил мою жену из-за денег.
Я сделал глубокий вдох, выдох — как учила меня Авелла — и кивнул.
— Ваше присутствие необходимо, — на всякий случай пояснил Асзар. — Признание не зачтётся, если его услышу и приму я один. Поэтому не вздумайте убегать.
Речь, по-видимому, шла о какой-то неизвестной пока мне функции коллективного магического сознания.
— А моё имя…
