– Что? Нет, конечно! В стакане была кола, – ответила Женька, а затем подозрительно прищурилась. – А вообще тебе-то какое дело?
Я и сам не мог объяснить, какое мне дело до того, что пила Женька, и до ее прыщавого ухажера тоже… В этом шумном баре я вдруг почувствовал себя старшим братом девчонки. Каблуки, короткий сарафан, боевая раскраска на лице Жени определенно мне не нравились. Мы вышли из душного заведения на улицу.
– Фу, ну и накурили же там, – поморщилась Женька.
– Тебя дедушка не потеряет? – учтиво поинтересовался я.
– Он в гостях сегодня, – ответила Женя, поежившись.
На улице моросил мелкий дождь. Я протянул Женьке свой джемпер.
– Вот, накинь на плечи, – небрежно проронил я.
– Как учтиво с вашей стороны, Констанция, – проворчала Женька, тем не менее укутываясь в мой джемпер.
«Констанцию» я пропустил мимо ушей.
– Ты и сегодня откажешься от моего предложения проводить тебя? – спросил я, на всякий случай оглядываясь, нет ли поблизости «своих людей» Наташиного бывшего мужа.
– На пляж хочу, – зевнула Женька.
– На пляж? – удивился я. – А дождь тебя не смущает?
– Разве это дождь, – хмыкнула Женька, вытягивая вперед ладонь. – Так, спрей какой-то.
Мне не хотелось оставлять Женю одну, поэтому я дурашливо поклонился:
– На пляж так на пляж. Я к вашим услугам.
Мы медленно побрели в сторону пляжа, который находился буквально в нескольких сотнях мет ров. Пару раз Женька споткнулась, хватая меня за руку.
– Вот же наказание! – пропыхтела она. – Ты не в курсе, зачем девчонки напяливают такие каблуки?
– Ты же для чего-то напялила, – ответил я. – У тебя надо спросить.
Вместо ответа Женька стянула босоножки и пошлепала босыми ногами по мокрому асфальту. Мы пошли поживее.
– Я проводила некий эксперимент, – наконец решила сообщить мне Женя, – и кажется, он с треском провалился.
Пляж в этот час и в такую погоду был пустынным. Мы пробрались по влажному песку к небольшому деревянному навесу и уселись на старый сломанный шезлонг. Море, как и с утра, штормило. В сумерках темно-фиолетовые волны с шумом набегали одна на другую, стремясь к берегу. В этом глухом грохоте казалось, что жизнь бесконечна. Хотелось молчать, ни о чем не думать, а просто наслаждаться моментом.
– Кажется, у меня теперь будет мозоль на ноге, – нарушила молчание Женька. Волшебный миг упущен.
– Ты так и не поведаешь мне, для чего нужен этот маскарад? – повернулся я к девчонке. В сумерках ее накрашенные губы были совсем черными. – Что за эксперимент-то?
– Ты будешь смеяться, – застенчиво отозвалась девчонка.
– Ну же! – поторопил я ее с рассказом.
– Скажем так, – Женя замялась, – я проверяла себя, на что способна как женщина.
– Чего-чего? – засмеялся я.
– Ну вот, я же говорила! – вздохнула Женя. – Сейчас издеваться начнешь. Эти босоножки, помада, они не мои, конечно. Взяла у подруги.
Внезапно меня осенило:
– Тебе нравится какой-то парень? Хотела произвести на него впечатление, так?
– Может, и так, – уклончиво ответила Женька. – Почему я должна тебе об этом рассказывать?
– И кто он? – не отставал я. Мне правда было любопытно, кто мог заинтересовать мою такую необычную подругу Женьку. – Неужели тот славный юноша, что тебя конфетой назвал?
– Я тебя, Косточка, в море зашвырну! – пригрозила кулаком Женька.
Я громко рассмеялся. Женя действительно была конфетой – той, что шипит на языке.
– Ну скажи!
– Да какая разница? – отнекивалась Женя, теребя подол сарафана.
– Говори!
– Ну хорошо. Это ты! – выпалила Женька.
Я даже смехом подавился.
– Ты, Женя, не шути так.
Мы молчали и смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что в этот момент больше испугало: ее признание или тот факт, что какая-то часть меня обрадовалась. Казалось, рокот волн в напряженной тишине стал еще громче. Женька моргнула пару раз, затем лукаво улыбнулась и расхохоталась:
– Ой, Костя… Да пошутила я! Видел бы ты… видел бы ты свою физиономию! – звонко заливалась она. Лицо у меня в тот момент и вправду вытянулось от удивления.
– Надеюсь, теперь мы закроем эту тему? – отсмеявшись, поинтересовалась Женя. – Тем более эксперимент с треском провалился, как я уже говорила.
– Суженый не пришел? – осторожно поинтересовался я.
– Пришел, не пришел – какая разница? – пожала плечами Женька. – Не получилось из меня никакой Золушки. Не быть мне такой, как остальные девчонки.
Женя продолжила нервно теребить подол сарафана и смотреть в одну точку, далеко за горизонт. Я хотел приободрить ее, сказать, что это в ней и привлекает: она не похожа на других. Но Женя внезапно продолжила:
– Твоя ненаглядная… ну, эта… в вишневом платье. Я видела ее несколько раз на пляже. И на набережной вас видела. Вот она такая женственная, притягательная. Наверное, этому нельзя научиться?
Я молчал. Не ожидал, что с Женькой придется вести такие девчачьи разговоры. Наверное, уместнее ей поговорить с мамой. Жаль, что родители Жени живут далеко.
– Зачем я тебе это говорю? – спохватилась Женька. – Забудь, пожалуйста!
– Брось, Женя, – серьезно начал я, – ты очень классная. Уверен, парни в городе тебе проходу не дают.
