– Ну-ну! – Женька с остервенением начала стирать винную помаду с губ, размазав ее по подбородку. – Сама вижу, что это все не мое. И ты так говоришь, будто сам в первую нашу встречу не спутал меня с мальчишкой.
– Ты была в закатанных брюках, в футболке… – в свое оправдание начал я. – А твоя панама? Если ты по-прежнему будешь носить ее, то парни действительно разбегутся. Выкинь панаму – мой тебе совет.
– Устроил тут «Модный приговор», – проворчала Женя.
Затем тяжело вздохнула и плавным движением привычно заправила за ухо светлую короткую прядь. Через несколько секунд прядка снова выбилась, тогда я сам аккуратно поправил Жене волосы. Девчонка вздрогнула и удивленно посмотрела на меня.
– Вот это твое движение… – в свое оправдание начал я. – Ты очень хорошенькая, Женька. Это я тебе как парень говорю.
Женя искренне и широко улыбнулась. Мы одновременно вновь уставились на неспокойные волны. В памяти в тот момент всплыли картины Ивана Айвазовского. Помню, как в детстве отец отвел меня на выставку этого великого художника. Из рассказа экскурсовода я узнал, что Айвазовский никогда не писал море с натуры. Он считал, что море каждую минуту разное и передать смену его оттенков невозможно. Все известные миру морские пейзажи были созданы по памяти. Интересно, смог бы я запомнить сегодняшнее море в мельчайших подробностях? Я закрыл глаза. Что ж, пока под звуки прибоя оно представлялось мне превосходно. Кстати, с тех пор как мне пришлось заменить на деловой встрече Юрку, я так и не брал в руки карандаши и альбом. Похоже, стихия вдохновила меня – неистово захотелось рисовать…
– Костя, ты уснул, что ли? – услышал я насмешливый голос Женьки.
– Ты же знаешь, люди в моем почтенном возрасте рано ложатся спать, – не открывая глаз, откликнулся я.
– Это точно. Спят прямо-таки на ходу, – хихикнула Женька.
Я открыл глаза и посмотрел на ее профиль. Взлохмаченные от ветра и дождя белокурые короткие волосы, черные изогнутые ресницы, испачканный в помаде рот, будто девчонка неаккуратно отужинала вишневым вареньем. Ведь именно с ним она любит блины? Женька смотрела вдаль и непонятно чему улыбалась.
– О чем ты думаешь? – заинтересовался я.
– Вот теперь точно не скажу! – воскликнула Женя. – Мне такие глупости в голову лезут, сама себя сегодня не узнаю. Хватит с меня и разговоров про женственность.
Она откинулась на спинку деревянного лежака и вытянула загорелые ноги.
– Давай же, колись, – подтолкнул я ее своим плечом, – сегодня вечер откровений.
Женька взглянула на меня и рассмеялась.
– А теперь ты лобное место организовал? Ладно, так и быть, расскажу. У меня сейчас какое-то дежавю. Кажется, я столько раз представляла себе свое первое свидание в подобной обстановке. Но не с тобой, разумеется, – поспешно добавила девчонка.
– В который раз за вечер ты меня отвергаешь? – притворно возмутился я.
– Нет, серьезно! Будто в моем сне все так и было: мелкий дождь, сердитое море, черное небо над головой. Только еще трещал костер, и играла песня Нины Симон.
– Нины Симон? – удивился я. – Неожиданный выбор.
– Ты тоже ее знаешь? – в свою очередь поразилась Женя. – Мой дедушка – старовер, он до сих пор слушает пластинки.
Женька улыбнулась, а затем необыкновенно фальшиво затянула:
– Поешь ты, если честно, своеобразно, – улыбнулся я, подбирая слова, чтобы не обидеть девчонку.
– Своеобразно? – засмеялась Женя. – Да ты, Костя, джентльмен. Певица из меня никакая.
– Зато произношение хорошее, – похвалил я.
– Языки – единственное, что мне интересно изучать в школе.
– Станешь лингвистом? – заинтересовался я.
Женька хмыкнула:
– Языки мне нужны для других целей. Когда-нибудь я раскрою тебе еще одну страшную тайну, которая касается моего будущего, но не сегодня.
Дождь давно перестал моросить. Мы поднялись и не торопясь направились к выходу с пляжа. Женька по-прежнему тащила шпильки под мышкой. На секунду я остановился и бросил взгляд на море. Совсем скоро придется с ним надолго попрощаться. Если честно, делать это мне совсем не хотелось.
Женька, которая успела уйти вперед, окликнула меня:
– Кость, ну ты чего там?
– Та песня Нины Симон, – начал я, – Жень, о чем она?
Женя охотно продекламировала:
Я улыбнулся и непонятно чему кивнул.
– Если тебе так понравилось, могу дать послушать эту пластинку! – выкрикнула Женька. Шум ночного прибоя заглушал наши слова.
– Жаль, мне не на чем ее послушать, – громко возразил я.
– Действительно жаль! – откликнулась Женя. – Вообще у дедушки много подходящих для тебя пластинок. Ну, для тех, кому давным-давно за шестьдесят…
