Мелодия терзала и спасала Вику. И только при свете утра она поймала отчетливый смысл ночных блужданий. Алексей… Он ведь мог сам принять решение – просто улететь. Из тягостной, опостылевшей борьбы за безнадежное существование, из жизни, которую ему все не удавалось отмыть даже на экране, даже с помощью волшебства своего таланта.
Мысль оказалась такой жестокой и болезненной, что ее хотелось только скрыть, спрятать от всех. То был ее момент мрачного откровения. Миг повального недоверия ко всему миру. На одной стороне он, пестрый, бурлящий, живой мир. На другой стороне – отвернувшийся от него Алексей, ничего не простивший, отказавшийся покорно брести в общей толпе.
Виктория подумала о том, что ей стыдно признаться кому бы то ни было в том, что она, гуманная, доброжелательная и в целом понимающая других людей, какой ее считают, кажется, все, вдруг сделала такой жесткий выбор. Она приняла лишь одинокую правоту Алексея, его право уйти и всех покинуть. Никто, кроме Вики, не рассмотрит в пространстве звезду его свободы. Но Леше, звезде и свободе нет больше дела до покинутой Вики, которая примет и это. Разумеется, примет, но вряд ли переживет.
А сейчас главное – сдержаться, не сдаться и не броситься за поддержкой и утешением к Кольцову, только он и смог бы отыскать в ее состоянии какой-то спасительный смысл. Нет. Недоверие так недоверие. Сплошное и беспросветное. Кольцов, при всем своем обаянии, все же просто частный детектив со своим интересом и ограниченной миссией в рамках заказа. Его вывели в поле, показали след Алексея, и он должен принести в зубах добычу. Любую – живую или нет. А его способность красиво все это сформулировать – маркетинг, как ни крути. Впрочем, через минуту Виктория показалась самой себе противной и токсичной. Цинизм – точно не ее стихия. Но если совсем честно, то от попытки плюнуть во все стороны немного полегчало.
Но, господи, можно ли еще надеяться на просвет? Она прижала руки к груди, пытаясь успокоить сердце.
И тут раздался звонок с незнакомого номера. Вика, как и вся ее семья, после объявления о пропаже Алексея отвечала на такие звонки.
– Добрый день, Виктория Александровна, – произнес резковатый женский голос. – Могу ли я занять несколько минут вашего времени?
– Да, конечно. Я вас не знаю? Вы по объявлению звоните?
– Все так. Меня зовут Анастасия. Я руковожу поисково-спасательной группой волонтеров. Мы, наверное, самый маленький такой коллектив, но с приличным опытом и обширными связями с информаторами.
– Анастасия… – проговорила Виктория, – вы что-то узнали? Нашли… Даже боюсь продолжать.
– Не торопитесь, Виктория, и не волнуйтесь. Первый контакт у нас всегда самый сложный. Я пока просто устанавливаю связь. На основании пока не фактов, а отдаленного даже не сходства, а типа намека на него, мелких зацепок и собственной интуиции. У меня есть только случайный рассказ одного человека, которого нам удалось разыскать, и это точно не ваш муж. Просто, скажем так, свидетель. И пока не ясно, чего или кого. Есть один очень некачественный мутный снимок, который я даже не хочу пока вам присылать. Тут и родная жена может ошибиться. Не хочу причинять лишних страданий. Короче, такую тему трудно, да и не безопасно развивать по телефону. Мы могли бы встретиться и поговорить?
– Что за вопрос! Мне куда-то приехать?
– Нет, не стоит. У меня отдельного офиса и нет. Можно к вам домой?
– Когда?
– Скажем, через час. Адрес я узнала.
– Я жду.
– А я хочу предупредить. Не стоит слишком надеяться. Очень часто такие зацепки и предположения оказываются ложными. Мы, бывает, годами разыскиваем пропавших людей и за это время проверяем любой след, который много раз оказывается не тем. Но в конечном итоге иногда приходим к нужному результату. Далеко не всегда, к сожалению. Так что наша встреча не будет совсем бесполезной. Отрицательный результат – тоже результат.
Возвращаясь в Москву от Никитина, Сергей набрал номер Виктории. Он уже научился ловить ход ее мыслей, они же ее мучения на расстоянии. Вика – очень обучаемый человек, она легко освоила путь от причин к следствиям, стала ориентироваться в криминалистическом анализе, строить относительно логичные версии. Она, конечно, уже знает о гибели Высоцкой и Осипова, все связала с Алексеем и тоже могла подумать о таком мстителе, как Никитин. Когда был убит внук Вадима, Вика горевала, наверное, не меньше, чем сам Никитин. В каком же страхе и смятении Виктория находится сейчас!.. Она ведь так полагалась на силу, убежденность и здравый смыл продюсера и друга мужа, который уверенно начал поиск, чтобы завершить его полным результатом, пусть даже неутешительным. Сергею захотелось успокоить Викторию хотя бы тем, что Никитин не причастен к убийствам.
Виктория ответила странным, растерянным голосом. Фразу из нескольких слов по поводу Вадима сразу поняла и почти виновато произнесла:
