– Отнеситесь сдержанно, Вика, – ответил Никитин, – я думал о том, что такими могут быть последствия огласки. Чаще всего это не приводит к нужным результатам. Я говорю о порывах дилетантов, которым хочется помочь или поучаствовать. Но в группах поиска есть очень опытные люди. И вы правы в том, что бывают исключения, в идеальном случае позитивные. Так что не обнадеживаю, но и не пытаюсь разочаровать. Просто ждем.
Интуиция – это священный дар, а рациональный ум – его преданный слуга. Мы создали общество, в котором превозносится слуга и забыт дар.
Посреди самой черной ночи в твое окно может заглянуть крошечная робкая звезда, и ее нежный свет вдруг покачнет окаменевшую темную глыбу, которая вытеснила даже воздух вокруг. Звездочка заставит глыбу отступить, освободить место для явления утра и появления надежды. Всякий раз другой, новорожденной надежды.
За время своих испытаний Виктория уже привыкла к тому, что ни одна плохая или, наоборот, относительно хорошая новость не застают ее врасплох. Ее интуиция научилась работать как совершенная охранная система. Вся сеточка тонких, чувствительных нервов, которые оказываются более крепкими и надежными, чем напряженный ум, о чем-то предупреждает свою обладательницу. Система то стонет сиреной, предчувствуя беду, то как будто замирает в почти блаженном ожидании. Именно так вдруг потеплело сердце Вики в это утро. И когда раздался звонок Кольцова, она даже не вздрогнула, как обычно, от страха перед очередным тревожным сообщением. Она схватила телефон с нетерпением.
– Что, Сережа? Сама не знаю почему – мы не договаривались, – но я так ждала твоего звонка.
– Не объяснишь почему? – поинтересовался Кольцов. – Чисто из любопытства спрашиваю.
– С объяснениями у меня всегда было сложно. Просто чувствую то одно, то противоположное. Жду – и так и происходит. Почти всегда.
– Отличное объяснение. Ясная, выверенная, практически научная формулировка.
– Можно было без издевательств, – нисколько не обиделась Виктория. – Слабую женщину обидит любой.
– Вот тут ты промахнулась, мадам Интуиция. Я как раз сказал комплимент, просто в шутливой форме, чтобы никто не зазнался. Но на эту тему даже Эйнштейн что-то красиво и окончательно умное сказал. Потом найду и процитирую.
– Да, только не сейчас. Сережа, говори, наконец.
– Да, собственно, информация пока туманная, проверенных фактов ноль. Это в формальном, казенном смысле: улики, свидетельства, то да се. Просто захотелось тебе сказать, что я вдруг ощутил смысл и крепость нашего с тобой альянса. И мы уже не наедине друг с другом. С нами теперь не только непобедимый Никитин, неиссякаемый источник информации и самых точных догадок. С нами Настя из «Поиска». И твоя дочка Лена, которая оказалась серьезным и преданным человеком, чего мы с тобой вроде бы и не ждали. Она ведет свое, настоящее расследование. Благодаря Лене я вышел на жену Вольского Ирину. Это вообще находка в смысле желания нам помогать. У нее обнаружился уникальный брат-подросток. Я был потрясен его самодеятельностью. У него даже ошибки блистательные.
– Господи, они тебе помогли? Вы что-то узнали? Насчет ноля улик я поняла. Как и то, что у тебя появились какие-то версии или зацепки, раз ты позвонил. Только не бойся меня напрасно обнадежить.
– Понимаешь, Настя тоже оказалась человеком, который верит больше предчувствиям, чем фактам и логике. Ты же слышала ее рассказ… Кто-то о чем-то упомянул, вспомнил случайного человека, показал мутную фотку, на которой даже ты не нашла сходства с Алексеем.
– Но я не смогла точно сказать, что это не он, – произнесла Вика. – Это как узнать человека по тени.
