— Вечно веселая, добрая, легкая и беззаботная. Такие люди заставляют тебя верить в человечество и в добро других людей. Мы похороним ее через два дня. И я хочу, чтобы вы вместе с нами проводили бабушку Салли.
Пираты печально закивали.
Линда тяжело выдохнула, отвела взгляд на луну, уперевшись руками в бока. Потом она взглянула на Эгли и оценила ее наряд.
— Спасибо, Эгли. Я так и знала.
На лице Линды появилась едва заметная улыбка.
— Уже так поздно… Вы сможете добраться сами домой или мне вас подбросить?
— Мы сами, спасибо, Линда, — ответил Сайлас.
— Сайлас, Барри, проводите девочек домой. Прокатитесь с ними. Сегодня теплая ночь. И день был хороший, солнечный. Последнее полнолуние, так ведь? Бабушка Салли с нетерпением ждала на утро подарков от Лунной Леди. Ты подарила этим людям настоящий праздник, Эгли. Им это очень важно. Не бойся, никто не узнает твой секрет.
Сайлас был поражен, что Линда не сердилась на него. Смерть бабушки Салли ее огорчила не меньше, чем Долорес и Джози. Она ведь ухаживала за всеми тремя старушками все те годы, что работала в «Магнолии». Она их хорошо знала. И знала всю жизнь.
— Давайте, не стойте здесь. Езжайте домой. Увидимся утром, Сайлас.
И Линда поспешила вернуться в «Магнолию». Она даже не обернулась.
Пираты молча побрели к велосипедам. Как и велела Линда, Барри и Сайлас проводили девочек до дома. Филисси спала крепким сном. Сайлас вошел бесшумно. Он попытался уснуть, но все тщетно.
Незаметно и быстро наступило утро.
Сайлас представлял себе похороны дождливым пасмурным днем. Скопище луж, холодная морось, черные зонты и плащи. Никакого веселья.
Но в день похорон бабушки Салли стояла чудесная солнечная погода. Солнце благодатно палило, озаряя весь остров.
С Океана дул приятный легкий бриз.
На похороны пришел почти весь остров. Каждое лицо Сайласу оказалось знакомым. Ближе всех к гробу стояли пожилые люди, сожители бабушки Салли в «Магнолии». Они — поколение тех людей, кто помнит ее с детства.
Кто-то плакал. Но не все. Смерть бабушки Салли — естественная смерть. Она умерла без боли. Спокойно. Во сне.
Но бабушка Джози не переставала плакать, а бабушка Долорес — курить трубку. Обе дамы сидели в инвалидных креслах в окружении санитарок и медсестер из «Магнолии».
Долорес, когда она насмотрелась на гроб, который начал опускать в землю под «благословят ее путь в новом мире добрые духи», скомандовала санитарке:
— Отвези меня подальше.
Сайлас стоял в стороне рядом с Линдой, Киллианом и Филисси. Это были не первые похороны в его жизни. Первыми он похоронил маму и папу.
— Как вы, мисс Долорес? — спросила у нее Линда, когда та подъехала ближе.
Колеса кресла смачно приминали траву, издавая скрип и хруст.
— Салли была славной женщиной, — ответила Долорес, — она пережила много бед, печалей и невзгод. Но во имя добрых духов, она никогда не унывала и не отчаивалась. Она всегда упорно и смело шла вперед по жизни. Да, смелости и резвости малышке Салли было не занимать. Я ведь помню ее… какой она была тогда, много лет назад. Маленькой девочкой с кудряшками. Ее волосы заплетались в нелепые страшненькие хвостики. У нее вечно падало мороженое из рожка, когда мы гуляли. А мальчики находили ее слишком милой и слишком… несерьезной для серьезных отношений. А она так хотела встретить парня, который разглядит в ней ту прекрасную молодую девушку с чутким нравом, какой она была. Маски… мы часто их носим. Но смерть снимет все до одной. Не останется ничего.
Долорес закурила трубку.
— Увидев смерть малышки Салли я кое-что поняла.
Взгляд Долорес скользнул по Сайласу и Филисси.
— Жизнь — чертовски короткая штука. Сегодня вы — дети, а потом… вы остаетесь детьми, но прячетесь под масками взрослых. Такой была Салли. Даже в «Магнолии» она оставалась все той же славной девчонкой со страшненькими хвостиками. Я многое не успела сделать в своей жизни. И о многом жалею. Глупо говорить, что не жалею. Сколько мне отмерено, Линда? Вот ты можешь мне сказать? Кто-то был готов к смерти Салли? Да, мы все были готовы, но только после того, как ей внезапно стало плохо в последние дни. До этого она чувствовала себя прекрасно. Придет день, когда и мне станет плохо. Я курила всю свою жизнь со школьной парты. А Салли не сделала ни одной затяжки. И что теперь? Я все еще дышу. Мои каменные легкие способны расширяться, пропитываясь воздухом. А Салли… нет, ее легкие уже не дышат. И пока мои легкие дышат, пока я могу говорить и ясно мыслить, я успею еще что-то сделать…
А потом случилось то, чего Сайлас никак не ожидал. Бабушка Долорес передала трубку санитарки, а сама оперлась руками о подлокотники инвалидного кресла.
— Мисс Долорес! — Линда в спешке подбежала к ней. — Осторожно!
— Я не стану отказываться от твоей помощи, Линда. Да, черт возьми, в этом возрасте я готова попросить о помощи!
Линда взяла Долорес за руку. Долорес потянулась вперед. И Сайлас сам не заметил, как вдруг человек, которого он всю жизнь видел лишь в кресле, встал на ноги.
— Долорес, как вы? — на помощь Линде поспешил Киллиан и придержал старушку за локоть.
