И день повалил на вторую половину.
Я уже начал радоваться тому, что Никисор навсегда ушел, но как раз в этот момент в люльке побитого мотоцикла привез моего помощника местный милиционер. Первым из коляски, конечно, выскочил пес Потап и, выскочив, сразу же весело, совсем как девчонка, присел под кустиком.
Оказывается, присмотрел Никисор в магазине крепкие новые штаны с накладными карманами, но купил все же не штаны, а настоящий морской гарпун у некоего Парамона Рукавишникова, бывшего рыбака. «Ну, сколько, сколько он стоит?» – прямо горел Никисор.
«А у тебя сколько денег?» – спросил бывший рыбак.
«А вот сколько», – показал Никисор.
«Вот и мой гарпун столько стоит».
С гарпуном в руках вышел Никисор на отлив.
«Дурак он у тебя, – беззлобно пояснил мне милиционер. – Думает, что ржавым гарпуном можно убить какую-то там неведомую тварь. Мы тут живем, считай, почти с сорок пятого, и ни разу никто ничего такого не убивал. Эта тварь – она же совсем как жидкая. Как на такую с гарпуном кидаться?»
Остров Шикотан, или Шпанберга, самый крупный из островов Малой Курильской гряды. Он горист; господствующая здесь гора Шикотан достигает высоты 412,8 м. Склоны гор, а также долины речек поросли смешанным лесом. Берега большей частью высоки, скалисты и окаймлены камнями и скалами, которые удалены от берега на расстояние не более 5 кбт. Берега острова приглубы и изрезаны бухтами, многие из них могут служить укрытием для малых судов.
С утра на краю поселка перед калиткой золотушного домика роилась толпа: Сказкин-старший у отъезжающего на материк моториста Левина купил корову по кличке Капа. Большая, пятнистая, корова стояла тут же, медлительно поднимала голову, украшенную небольшими рогами. Единственная в поселке, она не понимала, в чем, собственно, дело. Набросив на плечи свой пиджачок с оторванным левым наружным карманом, Серп Иванович, как важный линялый гусь, со знанием дела принимал задатки от женщин, обещал в течение недели утроить удой. К сожалению, уже к семи часам вечера, смакуя перспективную покупку, Серп Иванович спустил в кафе все задатки, впал в стыд и срам, устроил две драки, дважды был выброшен на улицу. Потом он облил липким крюшоном маленького шкипера и даже пытался оскорбить тетю Люцию, Бога и всех других в Христа душу мать, за что был выброшен из кафе еще раз.
А я как раз получил письмо с Шикотана.
Писал мой приятель Вова Горбенко.
«Привет, старый! – писал он. – Скоро жду с материка жену. У нас, наверное, теперь дети будут. А как без молока, сам подумай! Купи у Серпа корову, все равно он ее пропьет».
Дальше шло перечисление вещей и книг, от которых Вова не отказался бы.
У пирса стоял отходящий на Шикотан рыболовный сейнер. Ранним утром я перекупил у Серпа корову и тайно договорился с рыбаками о ее погрузке на палубу сейнера. Конечно, боялся гнева обманутых женщин, они ведь могли не выпустить с острова единственную корову, поэтому и действовал втайне, решил доставить корову сам.
Мигал маяк на обрубистом мысе, скрипели швартовы. На всякий случай боцман дал Капе по рогам, и подъемным краном ее живо вскинули над палубой сейнера. Из сетки торчали длинные, расставленные, как штатив, ноги. Негромко заработали машины, рявкнул тифон. «Все по закону, Капитолина, – утешил я корову. – На Шикотане тебе будет лучше».
Сейнер обошел мыс Хромова, ориентируясь на мощный, торчащий из мутных вод базальтовый трезубец, и мы с Капой увидели наконец впереди светящийся знак Хисерофу. Вова, оставив на подоконнике подзорную трубу, уже мчался к пирсу. Ошеломленная Капа в очередной раз проплыла в сетке над палубой, над морем, потом над землей и мягко опустилась на пирс. Набрасывая на крепкие рога коровы веревку, Вова удовлетворенно показал мне новенький подойник. В душе он был романтиком. Он считал, что Капитолине новенький подойник придется по душе. С рвением настоящего собственника он, оказывается, уже устроил на покатом склоне горы Шикотан нечто вроде крошечного ранчо. Даже клочок каменистой земли распахал, разбил грядки. Правда, из всего посеянного им взошла только редька, зато такая, что перед нею отступил даже бамбук.
Капа покорно шла за нами.
Ей будет хорошо, утверждал Вова.
