Костры миров полностью

– Запись маршрута через зону объекта 5С 16 блокирована. Данная запись подлежит просмотру только на Земле.

– Кто заблокировал запись?

– Это сделала я.

– Но почему?

– Данная запись подлежит просмотру только на Земле.

– Что содержится в этой записи? Отвечай! Я хочу знать!

– Боль…

Хенк сжался.

Мгновенное, неясное, почти без памяти, ощущение, жесткое и краткое, как удар, ослепило его. Он не знал, что это, но чувствовал мертвый ужас. Рвущая мертвая бесконечная боль, не оставляющая никакой надежды. Она пронзила его насквозь. Хенк скорчился и закричал, сжимая скрюченными пальцами распухшие вдруг подлокотники кресла. Это длилось какую-то ничтожную долю секунды. Но Хенку хватило и этого. Он уже не хотел знать, что с ним случилось в зоне объекта 5С 16. Даже мимолетный намек на такое воспоминание лишал его воли. Уронив голову на планшетный столик, обессиленный и разбитый, он впал в небытие.

Очнувшись, он увидел перед собой Челышева:

– Вы все видели, Петр?

– Да.

– Тем лучше. Не надо ничего объяснять.

– Что ты теперь намерен делать, Хенк?

– Требовать вылета на Землю.

– А тебя не тянет… Ну, скажем… Тебя не тянет в зону квазара Шансон?

– Не знаю… Нет, наверное, не тянет… – вяло ответил Хенк и запоздало удивился: – Вы хотите выпустить меня в Нетипичную зону?

– Ни в коем случае, Хенк.

– Тогда к чему этот вопрос?

– Ты не понял?

– Нет.

Челышев без всякого сочувствия уставился на него:

– Протозиды не входят в Межзвездное сообщество, Хенк, а мы здесь представляем именно Межзвездное сообщество. Твой глубинный интерес к протозидам…

Челышев замолчал, потом спросил быстро:

– Хочешь, мы устроим тебе встречу с тем одиночным протозидом, на которого мы охотились?

– Каким образом?

– Не хитри, Хенк. Ты знаешь, о чем я говорю.

– С меня хватит загадок, Петр. Объясните.

– Но ведь тот одиночный протозид, Хенк… Ты ведь не убил его, правда?.. Преобразователь не убивает, Хенк. Это не его функция. Ты просто преобразовал протозида, придал ему иную форму, ведь так? Протозид жив, он продолжает существовать, и в любой момент его можно вернуть к активному состоянию… Почему ты не убил того протозида, Хенк?

– «Каждое разумное существо обладает всеми правами и свободами, провозглашенными настоящим Сводом… – бесстрастно процитировал Хенк. – Каждое разумное существо имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность… Никакое разумное существо не должно подвергаться насилию или унижающим его достоинство наказаниям… Каждое разумное существо, где бы оно ни находилось, имеет право на признание его правосубъектности…» Протозиды, Петр, разумные существа. На них распространяются все статьи Свода.

– Разумные? – Глаза Челышева вспыхнули. – Но каковы их устремления? Каковы их цели? Есть ли у протозид вообще интерес к звездам, к межзвездной жизни, к конкретным соседям? Почему они уничтожают целые миры, ни на секунду не задумываясь о каком-то там Своде, сочиненном, ты прав, и для их пользы? Ты сам писал, Хенк, я ведь читал твои статьи, что вместе с цивилизацией приходит осознанное желание оставить о себе память для будущего. А протозиды? Что оставят после себя протозиды? Костры миров? Разрушенную Вселенную?

– Вселенная, Петр, – это такая большая штука, что ее трудно разрушить.

– Надеюсь. – Взгляд Челышева нисколько не смягчился. – Но Крайний сектор практически обречен.

– У нас есть еще какое-то время…

– У нас, – усмехнулся Челышев. – У землян.

И добавил:

– К сожалению, Хенк, никакого времени практически нет больше ни у арианцев, ни у цветочников, ни у океана Бюрге.

– Послушайте, Петр, вы только что ссылались на одну из моих давних статей. Означает ли это, что вы получили ответ с Земли и там, на Земле, знают о моем возвращении?

– Да, Хенк, – жестко ответил Челышев. – Получили. Но этот ответ крайне неутешителен для тебя.

– Почему?

– Тот Хенк, чье имя ты носишь, умер на Земле естественной смертью примерно двести пятьдесят лет тому назад по земному отсчету.

– Что вас в этом удивляет? – Хенку нелегко было говорить о себе в прошлом времени, но он справился с этим. – Все так и должно быть. Я вернулся с Симмы. Я жил. Потом умер. Все смертны, всё преходяще, Петр. Бессмертия не существует.

– Но тот Хенк, чье имя ты сейчас носишь, никогда не выходил за пределы Внутренней зоны.

– Как это может быть? – Сознание Хенка опять раздваивалось. – Я ведь помню себя, я помню брата. Я помню детство, помню свою статью, которую вы цитировали. В этой статье, кстати, было больше догадок, чем фактов, но все равно к этим догадкам приложил руку именно я!

Челышев промолчал.

– Я – это я, Петр!

Голос Хенка сорвался. Он сам чувствовал неубедительность своих слов.