– А что мы должны думать, Хенк? Ты не выполнил приказ Охотников. Ты не уничтожил опасного протозида. Ты насторожил арианцев в Аквариуме своим не принятым в Межзвездном сообществе поведением. Шрамы на твоем теле говорят о ранениях, несовместимых с жизнью, но ты жив. «Лайман альфа» снабжена Преобразователем, а Преобразователи стоят пока что только на Конечных станциях, и никому в голову не приходит ставить их на отдельные корабли. Кроме того, Хенк, аналогов твоему Преобразователю нет ни у кого из членов Межзвездного сообщества. И еще… И это, может быть, главное… Ты совершенно свободно ориентируешься в биографии человека, который давным-давно умер, причем умер не в Крайнем секторе, а очень далеко отсюда, на Земле… И наконец, Хенк, твой собственный компьютер не выдает тебе твои же собственные записи… Почему?
– А о смысле жизни вы не хотите спросить, Петр?
– До этого мы дойдем сами. А вот узнать –
Хенк усмехнулся:
– Я тоже.
И сухо предупредил:
– Вам придется еще раз выйти на связь с Землей.
– Что на этот раз? – Челышев держался безукоризненно. – Тахионную связь мы держим через цветочников. Ты нам недешево обходишься, Хенк.
– Я хотел бы знать имена и судьбы всех земных пилотов, работавших в Крайнем секторе, особенно в районе объекта 5С 16, в пределах последних трех сотен лет.
– Это несложно. Такие сведения я могу выдать тебе прямо сейчас. В пределах указанных тобою трех сотен лет в Крайнем секторе работали – экипаж «Гемина», давно и благополучно вернувшийся на Землю, и звездный разведчик Роули.
Челышев помолчал и жестко добавил:
– Роули – брат человека, имя которого ты сейчас носишь.
– Это все?
– Это все. Разведчик Роули давно признан погибшим, а весь экипаж «Гемина» вернулся на Землю. Ничего особенного, все укладывается в систему. А вот Хенк, тот Хенк, имя которого ты носишь, никогда не бывал в Крайнем секторе.
– 5С 16… – начал было Хенк.
Его терзала какая-то смутная догадка.
– 5С 16…
Внезапно шрам на его лбу неестественно побагровел, налился кровью – невидимая, но страшная сила терзала Хенка изнутри. Но он справился. Он даже сказал:
– Вы задали столько вопросов, Петр, что я, пожалуй, не все запомнил.
– Я запомнила, – бесстрастно сообщила Шу.
Челышев усмехнулся:
– У тебя замечательная машина, Хенк…
Хенк не обратил внимания на его слова:
– Что мне делать с вашими вопросами, Петр?
– Задай их протозиду. – Челышев глядел на Хенка в упор. – Разве у тебя есть выбор?
– Протозиду? После того, что мы с ним сделали?
– Ты же не убил протозида.
Челышев поднялся и холодно кивнул:
– Примешь решение, сообщи. И советую не разгуливать по станции. Твоя загадка интересует не только нас.
«Решил погулять – оставь завещание».
Хенк отвернулся. Такую надпись на стене мог оставить только бармен Люке, она была в его вкусе. Но за стеной действительно начиналась дикая Симма – уже не трава, а настоящие металлические заросли, плюющиеся молниями электрических разрядов.
Хенк просто завис над кустами.
Он не знал, куда он плывет, и не задумывался над тем, где он получил это свое умение плавать в воздухе. Его мучило совсем другое.
Он думал о Земле – когда он ее увидит?
Он думал о брате. О брате, которого не увидит никогда.
Звездный разведчик Роули погиб – это теперь известно. Но известно ведь и то, что он, Хенк, тоже умер. Он чувствовал: между этими событиями должна быть какая-то связь.
Объект 5С 16…
Почему Шу заблокировала записи?..
Он медленно плыл над поблескивающими зарослями, ярко искрящимися, стоило лишь ветру задеть их верхушки. Нетипичная зона… Тут тоже не слишком типичная зона… Объект 5С 16… Именно в Нетипичной зоне земляне впервые в своей истории встретили протозид. Скопление вещества чудовищной массы, медленно дрейфующего в Крайнем секторе, произвело впечатление даже на многоопытный экипаж «Гемина».
«Такое скопление не может быть единственным, – заявил астрофизик К. Смут. – Его единственность противоречила бы самой сути теории Большого взрыва, ибо главным свойством пространства по этой теории является его изотропность. Я уверен, что со временем мы наткнемся и на другие сгустки подобного протовещества».
К. Смут ошибся.
Первыми на его ошибку указали арианцы.
Экипаж «Гемина» открыл вовсе не остаточные массы некоего протовещества, нет, экипаж «Гемина» открыл первую колонию протозид.
