В конце XIX века некоторой популярностью пользовалась газовая теория: дескать, каждое живое тело выделяет некие трудноуловимые летучие образования, которые при определенных обстоятельствах могут мгновенно вспыхнуть. Но в XX веке мы достаточно просвещены. Американские ученые Максвелл Кейд и Делфин Дэвис, к слову, придерживаются того мнения, что самовозгорание происходит только при внезапном поражении человека шаровой молнией. По расчетам Кейда и Дэвиса, температура шаровой молнии может достигать такого уровня, что при определенных обстоятельствах человек может сгореть не только в одежде, но и в собственной коже. К примеру, в Кингстоне (штат Нью-Йорк) в 1932 году было обнаружено тело мистера Лейка, превратившееся буквально в пепел, в то время как ни одна деталь его одежды не пострадала. Подобное случилось однажды и на станции Анжерка (Кузбасс) в 1957 году. Там два молодых шахтера, выпивавшие на железнодорожной насыпи, так и остались сидеть обугленные и мертвые, в совершенно нетронутых огнем кепках, рубашках и брюках…
Ни хрена себе, подумал Шурик. Лежишь в постели, книжку читаешь, и вдруг на тебе! – вспыхиваешь как факел. Или еще лучше: обнимаешь девчонку, а от нее раз! – и гарью понесло. Шурик опасливо глянул в щель сеновала. На город Т. явно надвигалась гроза. А где гроза, там и шаровая молния.
Он суеверно сплюнул и, отвинтив крышку термоса, хлебнул кофе.
В покоробившейся папке Лени Врача, якобы выкраденной Костей-Пузой, чего только не было! Даже такие вот нечеловеческие тревожные имена:
Шамши-Адад
Ишме-Даган
Мут-Ашкур
Пузур-Син
Пузур-Апшур
Элиль-нацир
Ашшур-дугуль
Ашшур-апла-идин
Лугаль-заггиси
Энетарзи
Эннанатум
Шаргалишар
Не забывая следить за дремлющим на крылечке бульдозеристом, Шурик прочел (по случайному выбору) еще несколько выписок.
…палец египтянина коснулся алого кружка, мягко продавил металлическую крышку, как бы даже на мгновение погрузился в странный металл, но, понятно, так лишь показалось, хотя Уну-Амон вдруг почувствовал: что-то произошло! Не могли неизвестные красивые птицы запеть – в комнате было пусто, а за окнами ревело, разбиваясь на песках, Сирийское море. Не могла лопнуть туго натянутая металлическая струна – ничего такого в комнате не было. Но что-то произошло, звук – странный, долгий – раздался. Он не заглушил морского прибоя, но он раздался, он раздался совсем рядом, он действительно тут раздался, и Уну-Амон жадно протянул вперед руки: сейчас шкатулка раскроется!
Но про филистимлян не зря говорят: если филистимлянин не вор, то он грабитель, а если не грабитель, то уж точно вор!
