– Это не важно. Просто ты еще не научилась формулировать свои мысли так, как требуют новые неожиданные обстоятельства. Даже члены Тайного Совета не всегда ориентируются в чувствах.
– Экспонат X… – Фрина наконец переборола себя. – Он жив?
– Конечно.
– И ты скажешь, где он?
– Если ты объяснишь, зачем он вам.
– Конечно объясню, – кивнула коммодор Фрина. Ее щеки раскраснелись, в глазах метался мрачный огонь. – Тайный Совет утвердил программу возрождения искусств. Понимаешь? Специальная галерея уже готова. Пустует только один зал. Он приготовлен для экспоната X. Мы пришли к выводу, Поллинг, что живое искусство действительно каким-то образом положительно воздействует на психику. Никто не знает, как это происходит, но, кажется, живое искусство придает жизни новую, более высокую ценность. Это предположение позволило нам поставить несколько экспериментов, в том числе по доставке экспоната X на Старую Базу. Вообще-то, Мозговой центр предложил несколько вариантов, но мы остановились на экспонате X. Там, в прошлом, по каким-то нам непонятным причинам экспонат X все равно был подготовлен к уничтожению. Значит, если он пропадет, никто не хватится. Офицер Ли прекрасно выполнил задание, но вмешалась трагическая случайность. Возможно, многое в нашем мире выглядело бы сейчас иначе, если бы в дело не вмешался ты, Поллинг.
– Как знать, как знать, коммодор Фрина…
– Вторжением в нашу операцию ты оттянул открытие Галереи искусств на несколько лет. Другими словами, по твоей вине не дождались озарения многие и многие достойные молодые люди…
– …зато происшедшее приблизило тебя к более ясному пониманию того, что ты сейчас говоришь, – с усилием закончил за Фрину номад. – А заодно ты убедилась, что общение с живым искусством приводит к странным эффектам.
– Что ты имеешь в виду?
– Слово, нарушенное офицером Ли. Нерешительность члена Тайного Совета. И тому подобное. Ты все это знаешь. Продолжать?
– Не надо. Я проявила слабость.
– Не вини себя. Это позитивные изменения.
– Ну, так говорите же, говорите, Поллинг, где экспонат X?
Голос бывшего номада быстро слабел.
Тем не менее он сумел произнести:
– Ищите… Вместе…
– У Коллекционеров?
Номад Поллинг моргнул.
Кажется, утвердительно.
– Имя, Полинг! Имя!
И он его произнес:
– Тарби…
Через полчаса Фрина и Ли были уже в закрытой комнате бывшего офицера.
Не обменявшись ни словом, они сорвали с себя одежды. Им не хотелось говорить. Слова умирающего номада не укладывались ни в какие понятия, легче было просто забыться в любви.
Так они и сделали.
И разбудила их утром сирена.
Пронзительный вой пронизывал горный массив, уходя с верхних уровней на самые нижние, потаенные. Пронзительный вой проникал в каждый закоулок, доставал каждого человека, как бы он ни старался укрыться. Время от времени каменные стены слабо подрагивали.
Постель пахла Фриной – нежно и просто.
Ли не знал, с чем сравнить этот нежный запах.
Вставать им было не обязательно. Метеоритная тревога не предполагала каких-то особых дежурств для бывшего офицера, а члены Тайного Совета собираются только по специальному вызову. «Это поток Боркау, – шепнула Фрина. – Мы его ждали… Не думаю, что он нанесет большой вред…»
И вдруг приказала:
– Вставай!
– Зачем?
– Ты что, не понимаешь?
– Нет.
– Тревога продлится несколько часов!
И объяснила: «Передвигаться по территории Старой Базы во время тревоги разрешается только членам Тайного Совета и специальным патрулям. Если мы наткнемся на патруль, я скажу, что оформление на тебя готовится».
– Но чего ты хочешь?
– Тарби, – напомнила она.
– Но он не просто тайный Коллекционер. Он член Тайного Совета.
– Как и я, – напомнила Фрина.
– Ты думаешь, он примет нас?
– Он будет рад это сделать.
– Почему ты кричишь так громко?
– Радуюсь жизни! – засмеялась Фрина. – Идем!
В пустых коридорах Старой Базы они не наткнулись ни на один патруль.
Может, потому, что уровень, куда они попали, относился к совершенно закрытым.
Собственно, он ничем не отличался от всех других, просто был утоплен в самом центре массива. Разрушить такой уровень могло только прямое попадание крупного метеорита – в потоке Боркау таких не было.
Член Тайного Совета тайный Коллекционер Тарби оказался невысоким рыхлым человеком. Он был в халате, наброшенном, кажется, на голое тело. Появление коммодора Фрины и бывшего офицера его встревожило. Подняв отечное усталое лицо, он вопросительно глянул на них наивными синими глазами.
– Извините, Тарби, мы к вам из госпитального отсека.
Коммодор Фрина говорила неправду, но Тарби не мог этого знать.
– Есть раненые?
– Есть умирающий…
– Даже так? Что случилось?
Тарби внимательно посмотрел на Фрину.
Она не походила на человека, выполняющего официальное задание.
– К сожалению, в госпитальных отсеках всегда есть умирающие, – задумчиво заметил он. – Законы природы обойти нельзя, хотя последние опыты доктора Кемпа внушают надежду…
– Я говорю о Поллинге, Тарби.
– Это номад?
– Ну да.
– Он действительно так плох?
– Хуже, чем вы думаете.
– И вы пришли…
