– Да, да, – ответила коммодор Фрина на его невысказанный вопрос. – Вы нас правильно поняли. Мы пришли взглянуть на вашу коллекцию.
Тарби улыбнулся:
– Это не запрещено.
Он мог не объяснять этого.
Официально коллекционирование действительно не было запрещено, но и не приветствовалось. А традиции Старой Базы, старые устойчивые традиции, даже не жаловали увлечений тайных Коллекционеров. Может поэтому Тарби заметил чуть более, чем надо, агрессивно:
– Вы уверены, что я буду обслуживать ваши настроения?
– В данной ситуации – да, – сухо ответила коммодор Фрина.
И так же сухо добавила, предупреждая вопросы члена Тайного Совета:
– Меня вы знаете. А это бывший офицер Ли. Вы должны его помнить. Это у него номад Поллинг отобрал экспонат X, единственный в своем роде. Этот экспонат был добыт с трудом. Он должен был украсить Галерею искусств. – Она наконец улыбнулась. – Должна признать, что вы сделали для нас огромное дело. Вы ведь сохранили экспонат X в сохранности?
Тарби побледнел.
Впрочем, он не собирался спорить.
Он пока не произнес ни одного слова, которое могло бы подтвердить или опровергнуть их предположение. Он просто сделал вид (кажется, с облегчением), что понял слова коммодора Фрины по-своему, и, подумав, сказал, что с удовольствием покажет свою коллекцию. Повинуясь движению его руки, каменный блок медленно отошел в сторону.
– Входите.
Ли пропустил коммодора Фрину, затем члена Тайного Совета Тарби.
Он не верил рыхлому старику, тайному Коллекционеру, и не хотел по собственной глупости превратиться еще в один экспонат. Он видел, как медленно встал на прежнее место каменный блок, и подумал, что Старая База сама по себе напоминает дряхлеющий живой организм. Она строится тысячелетия, постоянно видоизменяется, растет, неудивительно, что в ее чреве столько таинственных уголков. Ли имел в виду открывшийся перед ними длинный зал с высокой каменной кровлей, умело освещенный лампами дневного света. Вдоль серой стены на равных расстояниях друг от друга возвышались массивные тумбы из розоватого гранита. Под колпаками из бронированного стекла можно было рассмотреть самые необыкновенные предметы. Например, неопределенного назначения округлый кусок съеденного коррозией железа, совсем необязательно выкованный до Катастрофы; какой-то загадочный механизм, о котором можно было сказать только то, что он точно не действует; смазанный грифельный отпечаток трилобита, хотя хорошо известно, что эти странные твари вымерли еще задолго до Катастрофы…
Мертвые вещи.
Совсем мертвые.
Но Тарби смотрел на это по-другому.
– Смотрите. – Он обвел рукой помещение. – Я ни от кого не скрываю своих сокровищ. Все они официально зарегистрированы в Отделе искусств и входят в официальный список. Вот подкова… – с непонятным волнением указал он на гнутый кусок железа. – Такие подковы прибивали гвоздями к ногам крупных животных, существовавших до Катастрофы. Вероятно, они не чувствовали боли. А сами по себе подковы часто приносили удачу…
– Кому?
Тарби удивленно пожал плечами. Такой вопрос не приходил ему в голову.
А коммодор Фрина покачала головой:
– Где он?
Тяжело вздохнув, Коллекционер еще раз поднял руку.
Не успела массивная каменная плита отойти в сторону, как они услышали ужасный и хриплый голос: «О черт! Баба? Настоящая баба! Зачем у нас на борту баба, браток?»
– Заткнись! – потребовал Тарби. – Объект искусства обязан молчать. Ты должен знать, болтливость не функциональна.
– А мне плевать на функциональность!
Приблизившись, бывший офицер и коммодор Фрина поняли, почему экспонат X так страшно орал и бился, но не мог до них дотянуться. Обе его руки, как растяжками, были прикованы цепями к железным кольцам, ввернутым в каменные стены. Чтобы покормить орущее существо, его или спускали с цепей, или кормили искусственно. Может, экспонат X заслуживал совсем другого обращения, но он действительно производил впечатление ужасного взрыва. Дергался, хрипел, бряцал и звенел тяжелыми цепями, брызгался слюной. Лицо заросло неопрятной бородой, лоб, украшенный звездчатым шрамом, прикрыт сединой. Полностью обнаженный, экспонат X выглядел совсем как человек. Правда, замученный.
– Почему он так возбужден?
Ли отступил на шаг, не теряя из виду коммодора Фрину.
Экспонат X не понравился ему еще тогда, когда он выловил его из времени специальной гравитационной ловушкой, и годы не пошли этому существу на пользу. Он смотрел злобно и с силой рвал цепи. «Это ты, скот, продал меня идиотам! – заорал он, узнав бывшего офицера. – Это из-за тебя я тяну срок и даже не знаю за что!» Он гремел цепями, плевался, на голых плечах выступил обильный пот. В Галерею искусств люди точно пойдут, невольно подумал Ли. Если там окажется это существо, люди непременно пойдут в галерею толпами. Они будут туда ломиться. Такое долго будет служить темой для необыкновенных разговоров.
В общем, понятно, почему коллекционер Тарби так легко сдался. Скорее всего, он просто устал.
– Почему экспонат X прикован?
– Он пытался совершить акт вандализма.
– В чем это выразилось? – удивилась коммодор Фрина.
