Красивые рослые парни с тонкими черными усиками (наверное, это сейчас модно), в защитных рубашках-милитари с короткими рукавами. Сандалии на застежках. В таких удобно бегать по камням. Алди невольно перевел взгляд на свои голые, покрытые язвами и нарывами ноги. Если съесть кусок Языка…
– Ну!
Патрульные присели на камни.
Невысокое живое дерево распространяло над ними тенистую крону.
Наверное, заранее обработали это дерево специальным спреем, потому что ни бабочек, ни мошкары вокруг не наблюдалось.
Надо хотя бы надкусить Язык, тогда они отстанут от меня.
Вместо этого Алди запустил в Дьердя промасленным свертком.
– Не стрелять!
Видимо, Дьердь проводил учебную тренировку и хотел, чтобы все соответствовало инструкции.
Но кто-то все-таки выстрелил.
Алди упал, но сразу вскочил и побежал к обрыву.
Это успокоило Охотника на крокодилов. Бросившись к разделительной линии, урод имел шанс уйти. Пусть смутный, но шанс. Тень шанса, можно сказать, всего лишь намек на шанс, но мало ли что случается в этой жизни? А вот кинувшись к обрыву, урод сразу терял все шансы. Ведь бежать ему приходилось на фоне плотных диоритовых скал. Сплошная темно-зеленая стена. Ни трещин, ни расщелин.
Но Алди знал, что какая-то расщелина здесь должна быть.
Два года назад косоглазый урод бросился в бухту именно с этого обрыва.
Может, я не добегу, думал Алди, но расщелина должна быть. Он уже полз по расщелине, выточенной в камне водой и временем, но никак не мог поверить в удачу. Оказывается, урод не врал. Ударившись коленом о камень, Алди захрипел от невыносимой боли. Пуля больно обожгла лицо разбрызганной при ударе каменной крошкой. Змея, затрепетав раздвоенным языком, в ужасе выскользнула из-под руки человека. В лицо ударил простор.
Синяя дымка. Смутная толчея волн.
Чудесно размывались очертания бесконечных рифов, наклонно торчали над белыми бурунами мачта и покосившаяся труба давно потопленного фрегата, по ту сторону бухты чудесная исполинская гора Экополиса слепила глаза мириадами зеркальных отражений. Кварталы, разбегающиеся по холмам, башни трехсот- и четырехсотлетней давности, мосты над ущельями бесконечных магистралей, изящные зонтики воздушных приемных пунктов, стиалитовые щиты ангаров.
А внизу – флип.
Прямо под обрывом.
Флип стремительно несся с волны на волну.
Когда-то Алди все это видел. Когда-то он точно все это видел, но никак не мог вспомнить – когда. За спиной слышались возбужденные голоса, азартная ругань. Алди тоже выругался и захромал к обрыву. Выбора у него не было. Надо было всего лишь оттолкнуться и прыгнуть. Но он боялся. Он страшно боялся.
И все же пересилил себя. И рухнул вниз, в бездну.
– Так кто же здесь хотел свободы и когда?
– Никто и никогда. Хотели хлеба и покоя. Все обман.
Пневматика сработала бесшумно.
Так же бесшумно дверь вернулась в пазы.
Связать ноги, обмотать скотчем рот. Как той собаке.
Правда, собаку в известном романе гаммельнского дудочника прятали в какой-то тесной комнатке в Верхних кварталах, а здесь был водный гараж. Самый обыкновенный гараж. Зачем Гайя вытянула меня из воды? Алдер не понимал. Он видел, что глаза Гайи полны неумело скрываемой брезгливости. И все же она вытянула его из воды.
– Я урод.
– Понимаю.
Гайя вложила в ответ какой-то особый смысл.
– Как ты оказалась в бухте… в это время… на флипе?
– Ты забыл? – ответила она без улыбки. – Я обещала встретить тебя.
– Два года назад! Целых два года!
– Но я обещала.
Он кивнул.
Целых два года. Пузыри беспамятства мешали ему.
«За рифами… Против затонувшего фрегата…» Он действительно говорил это той новенькой из Комитета. Но мало ли что он говорил два года назад. Вдруг вспомнилась мерцающая оборка ее рукава. Туффинг. Желание. Он улетел на Территории, а Гайя ушла с гаммельнским дудочником. Он был уверен, что в тот вечер она выбрала именно писателя. Но при этом запомнила про течение, в которое нужно входить под правильным углом. Он ведь успел ей сказать про течение.
Кто мог подумать, что до встречи пройдет два года.
Забившись в угол большого дивана, повязав на бедра тонкий и короткий женский халатик (ничего другого в гараже не нашлось), Гай осматривался. Он жадно искал каких-то привязок, чего-то такого, что могло напомнить…
Что напомнить?
Он не знал.
Полка с инструментами.
Широкий аварийный люк.
Вездесущий подиум гинфа.
Гай еще не просох, и Гайя старалась держаться в стороне. Она считает меня уродом, беспомощно думал он. В отполированных плоскостях играли смутные отражения.
– Как Отто?
