Гайя вошла в Закрытые ссылки. Как член Комитета биобезопасности, она имела на это право. Действительно, два года назад биоэтик Гай Алдер проходил контрольное тестирование, но технический сбой не позволил получить надежный результат, а дополнительный ген-анализ, проведенный по крови, взятой с носового платка биоэтика (указанный платок нашли в выделенном Алдеру флипе, оставленном им у причала), окончательно похоронил надежды. Правда, через некоторое время выяснилось, что кровь на платке принадлежала не Гаю Алдеру, а некоему уроду, выловленному им в водах бухты. В полном Отчете Нацбеза, недавно помещенном в Закрытые ссылки, прямо указывалось на это.
Гайя взглянула на часы.
Обычно результаты тестирования поступают в Сеть в точно определенное время.
Ей давно следовало связаться с инженером Кальдером, обещавшим обзорную прогулку по возрождаемому космопорту. А в «Клер-клубе» ее ждали художники Северной группы. Конечно, снежинки не являются формами жизни, но они всегда прекрасны. Глядя на спящего урода, Гайя не испытывала никакой жалости. В салон красоты она уже опоздала, но спортивный зал открыт круглые сутки. Конечно, этот страшный урод выступит на Большом Совете. Вряд ли сон освежит его, но это не важно. Невозможно в одночасье привыкнуть к тому, что ты уже не тот, кем привык себя считать. Это так же трудно, как обывателю представить себя в виде ДНК, выделенной из твоей же слюны. ДНК – не организм. Но и к этому надо привыкнуть. А Гай отсутствовал два года. Целых два года.
В его голове путаница.
Гайя улыбнулась. Волшебный свет лег на лицо, придал мягкости ее зеленоватым глазам. Гай действительно превратился в урода. И кажется, он решил, что обмануть нас так же просто, как Тэтлер обманывал уродов. Он решил выступить на Большом Совете, а потом указать на меня своим кривым изуродованным пальцем.
Пусть укажет. Пусть выкрикнет на весь Экополис: «Эта женщина – мой
Проснувшись, он, наверное, скажет: «Рядом с тобой легче дышится».
Гайя вздохнула. Над Нижними набережными шелестел тихий дождь. В «Клер-клубе» ждали художники Северной группы. Какая прекрасная жизнь. Наверное, я успею. Обычно сотрудники Нацбеза появляются быстро. Сдав урода, я успею в «Клер-клуб», а оттуда Кальдер увезет меня… Туффинг, мм… Кальдер – лучший из лучших… Такие, как он, полетят к звездам…
Широкий рукав Гайи медленно наливался нежным ласковым светом.
Она смотрела на Гая: как он ужасен! И приказывала себе: не отворачивайся!
Рукав светился, сердце сладко покалывало. Этот урод решил, что меня, как самку, можно увести в болота Южной Ацеры. Сопротивление только позабавило бы его. Все эти семейные ячейки уродов – одно вранье, грязь и болезни. Их младенцы сразу рождаются уродами. Большинство из них умирает, даже не поняв, не осознав прекрасного мира, в который явились на такой краткий срок. Гаю будет легче дышать в гнилых лесах на берегу серой доисторической бухты. Под ударами ветра вода в бухте будет колебаться, как желе. Можно даже подумать, что это зарождается какая-то новая жизнь. Но на самом деле это умирает прежняя.
Какое у Гая страшное лицо. И эти язвы, как розы.
Вызвав Нацбез, Гайя как бы замешкалась: «Сейчас я сменю канал…»
Это прозвучало убедительно. Гайя любила общаться с профессионалами. Обманывать приятно только профессионалов. Одновременно это является их контролем. Но по-честному, она все еще ждала результатов анонимного тестирования.
И цифры появились.
Целый букет веселых пляшущих цифр.
Собственно говоря, это был генетический портрет Гая Алдера – нынешнего и вчерашнего. Его наследственность, отклонения, предрасположенности. Роясь в беспомощной памяти Гая, она все время наталкивалась на какие-то руины. Неудавшийся космонавт… Закрывающиеся программы… Какая-то страшная болотная женщина… Нелепые имена… Постоянные мысли о жратве… Офицер Стуун…
Наивность урода изумляла Гайю.
Конечно, документы Тэтлера были найдены еще два года назад.
Практически полный список
