– А если унесут новое?
– Снова купите. Еще более новое. Так сказать, круговорот вещей в природе. Вон у вас телевизор «Атлант». Это же древность. Ему больше лет, чем вам. Таких уже давно не выпускают. Пусть его и упрут, а вы получите страховку и купите «Сони» с экраном на полстены.
– Ладно, проходи.
– Вы меня так шпыняете, прям как человекообразную собаку, – пожаловался Алехин, входя в холостяцкую квартиру пенсионера. – Вы же умный человек. Я сам слышал, как вас называли – умный.
– Где? – подозрительно заинтересовался Евченко.
– В магазине, наверное, – соврал Алехин. Для своих клиентов он никогда не жалел добрых слов. – Я, кстати, так же думаю.
Он говорил, а сам рассматривал знакомую комнату.
Книжный стеллаж, на стене поясной портрет единственного советского Генералиссимуса. Книг много, но все больше справочники и энциклопедии. Алехин однажды заглянул в том на букву «Б», интересно было: правда, что враг народа английский шпион маршал Берия носил золотое пенсне, или враки? Но статьи о маршале в томе на букву «Б» Алехин в энциклопедии не обнаружил. Вместо нее была вклеена цветная карта Берингова моря. А сейчас с непонятным волнением Алехин увидел на письменном столе персонального пенсионера толстую книгу в красном переплете.
«Лоция Черного моря».
Зачем пенсионеру лоция?
Но Алехин начал все же издалека:
– Вот за что мы всю жизнь боремся, Кузьма Егорыч?
Такого не поймаешь, не застигнешь врасплох. Пенсионер ждал такого вопроса:
– Чего тут не понимать, Алехин? Всегда боролись и всегда будем бороться за счастье народа. – Он сурово нахмурился. – Смысл всякой вечной борьбы – счастье народа.
– При всех режимах? – не поверил Алехин.
– При всех законных правительствах, – строго поправил пенсионер Евченко. – Многие поколения русских революционеров доказали ценой собственных кристально чистых жизней то, что любой человек достаточно высокой духовной организации чрезвычайно способен с героической и максимальной самоотдачей бороться за общее счастье, к чему мы и должны их незаметно подталкивать.
Ну, прямо как по писаному сказал. Алехин только кивал.
Везет старику. Рядом за стеной, всего в метре от ничего не подозревающего упрямого пенсионера, живет Верочка. Она может ходить по квартире в одном легком халатике, несмотря на такую близость. А пенсионер Евченко, как любой сосед, в любое время может заглянуть к ней, скажем, за солью. Вот только зачем ему «Лоция Черного моря»? Но вслух Алехин спросил:
– А что есть счастье, Кузьма Егорыч?
– А счастье – это есть мир на всей Земле, – незамедлительно, нисколько не теряя времени на раздумья, ответил пенсионер. – Всеобщий всеобъемлющий мир и свободный труд. И еще всеобщее равенство. И равенство всех освобожденных от какой бы то ни было духовной и материальной ответственности. – Он подумал и уточнил: – Больше, конечно, от материальной.
Сам Евченко в своем застиранном махровом халате и в теплых тапочках вовсе не выглядел человеком, полностью свободным от духовной и материальной ответственности, и, ободренный этим наблюдением, Алехин умно заметил, что в этом году чуть ли не юбилей знаменитого высказывания: «жить стало лучше, жить стало веселей». А вот он, Алехин, несмотря на все прогрессивные изменения, несмотря на все пережитые им режимы… («законные правительства», – строго поправил пенсионер), несмотря на все пережитые им законные правительства, до сих пор обитает в деревянном домике, предназначенном на снос еще при Брежневе, и бегает в простой деревянный сортир на глазах всей девятиэтажки.
– А дурак – он и есть дурак. – Пенсионер Евченко не собирался сочувствовать. – Настоящий человек, Алехин, имеет право на всеобщее счастье только в том случае, если он не рассматривает всех других людей как средство для достижения своего личного счастья.
И объяснил:
– Посадить дерево, Алехин, воспитать тихого ребенка, оплодотворить одну отдельно взятую верную женщину – это, Алехин, еще не все. Это, Алехин, каждый сумеет. Под освобождением человека мы, материалистические философы, имеем в виду не просто освобождение от всех форм духовной и материальной зависимости, но еще и от всех форм зависимости от самой природы.
Начав, пенсионер уже не мог остановиться.
А Алехин почему-то вспомнил металлическую игрушку, навязанную ему алкашами Заратустры Наманганова. Заржавеет этот рак в кармане сырой ветровки. Думал о раке, а в голове вертелось: на кой черт сдалась пенсионеру «Лоция Черного моря»?
– …и только когда миллиарды и миллиарды самых различных пониманий сольются воедино, – вдохновенно пел пенсионер Евченко, – и образуют гармонию, подобную гармонии музыкального эпического симфонического произведения, вот тогда, Алехин, наступит счастье и для тебя лично.
– А для вас?
