Понятно, что после такой вспышки побережье вокруг Черного моря на многие тысячи километров будет сожжено и отравлено, а в воздух выбросит неисчислимое количество едкой серной кислоты. А кто может предсказать, в какую сторону по воле ветров отправятся кислотные тучи? Алехин живо представил: вот они с Верочкой гуляют по берегу прекрасного Черного моря, а издали неожиданно наползает черная кислотная туча. А у них с Верочкой нет даже зонтиков. Ведь одежда на Верочке расползется на клочки, пожалуй, ошеломленно, но живо представил Алехин.
И оборвал себя. Потому что подошел к тому месту в статье, которое совсем по-новому высветило его недавнюю беседу с паскудными корешами Заратустры Наманганова. Автор статьи как-то нехорошо, как-то очень даже нехорошо подчеркивал, что землетрясение это вовсе не единственная штука, которая способна сыграть роль адской запальной машинки. По Черному морю, намекал автор, плавают корабли самого различного назначения, на нем испытывают боевые торпеды, бомбы, мины. Опять же, туристы швыряют окурки за борт, тревожно подумал Алехин. Известно ведь, что, если есть возможность совершить какую-нибудь пакость, всегда найдется придурок, способный ее совершить.
Он почувствовал себя беззащитным.
Вот выйдут однажды они с Верочкой на катере в море, а вода под катером вдруг вспухнет, вскипит, гнусно дохнет на них тухлыми яйцами. Думай, Алехин, думай, зачем «Лоция Черного моря» персональному пенсионеру?
Набрал знакомый номер.
Обрадовался, услышав Верочкин голос.
– А у нас Зоя Федоровна видела летающую тарелку.
– Это всё? – в голосе Верочки не слышалось никакой ласки.
– А еще мне подарили металлического рака, только он куда-то запропастился.
– Это всё? – холодок в голосе Верочки прозвучал уже совсем явственно.
– А еще я прочитал в газете, что Черное море может взорваться.
– И всё?
– Разве этого мало?
– Алехин, – чуть не плача, заговорила Верочка. – У меня в квартире лопнули трубы, кругом вода, с потолка течет, а ты опять со своими выдумками. Я так хотела сходить в театр на «Лебединое озеро», а ты опять со своим раком!
– Верочка, – обрадовался Алехин, – давай я тебе помогу.
– Спасибо, но я уже сантехника вызвала.
– На ночь? – ужаснулся Алехин.
– Какая разница? – обиделась Верочка.
– На ночь? Сантехника? Они же все алкаши!
– Зря ты так думаешь. Надо верить в людей, Алехин!
Она повесила трубку, а в Алехине все кипело. Ну конечно! Лопнули трубы, сейчас сантехник придет. Ноги длинные, глаза лесные, зеленые. Такую обмануть – пара плюнуть. Он бы, Алехин, сам управился за полчаса!
Тревожно было Алехину. Вот сидит где-нибудь в подвале грязный террорист-сантехник и подло мастерит грязную самодельную бомбу. Может, рядом сидит, может, в соседнем доме. Пьяный, сходит к Верочке, прочистит трубу, а сам сядет в поезд, доберется до Черного моря, скотина, наймет катер и запузырит грязную бомбу куда поглубже. Вот бы поймать такого. За совершение подвига любое правительство не пожалеет отдельного домика.
– Да ну, – услышал Алехин ровный, отливающий металлом голос.
И увидел на столе рака.
Ну, клешни – он ими слегка пощелкивал, попугивал. Ну, многочисленные раскачивающиеся усики – он ими помавал. Ну, плоский, короткий, отливающий литой медью хвост. Ну, масса неясного назначения псевдоподий, а особенно глаза. Маленькие, черные, как бусинки. Глаза рак стеснительно, но высоко поднимал над собой – они были на тоненьких стебельках и вращались, как перископы. Иногда рак пятился, отступал, прятался за стакан с мутной водой, тогда Алехин только эти черненькие бусинки-глаза и видел.
– Ты кто? – нервно спросил Алехин. – Что я тебе сделал?
– Не хватало еще, чтобы ты мне что-нибудь сделал, – с большим достоинством ответил рак.
Он беспрерывно помахивал, шевелил, подергивал, помавал всеми своими многочисленными усиками, клешнями, псевдоподиями. Алехин так и решил, что это дорогая импортная игрушка со встроенным миниатюрным магнитофончиком.
Но полыхнуло вдруг воспоминание о вчерашнем сне.
Темный берег, глинистые холмы, уютный домик, несомненно его, Алехина, домик. И он сам с Верой, застыв у калитки, счастливо и слепо следит за ровным морским прибоем. Несомненно, он, Алехин, получил этот домик в подарок от какого-то сильного правительства. Как Герой получил – за большой подвиг. Может, даже за то, что спас Черное море от грязного террориста-сантехника. Правда, на соснах, похожих на рыжий укроп, вспомнил Алехин, возились какие-то неясные рукокрылые, а у чудесной Верочки просматривались присоски.
– Ты кто?
– Я твой счастливый случай, – ровно ответил рак.
– И как звать мой счастливый случай?
– Звать меня нынче Авва. Так и зови.
– А я – Алехин, – на всякий случай представился Алехин и с большим сомнением хмыкнул. – Как это – Авва? Почему?
– А почему ты – Алехин?
– Да потому что у меня отец был Алехиным.
– А мне ты в чем-то таком отказываешь?
Алехин пожал плечами, и рак, почувствовав его неуверенность, наконец подобрел, дескать, имя можешь не называть, дескать, я буду звать тебя просто Алехиным. И пояснил, что он, вообще-то, троякодышащий.
