На самом деле ношение золотой серьги было распространено среди пиратов не ради эстетики, а необходимостью. Иерархия ношения подобных украшений строго отслеживалась капитанами на кораблях пиратов, потому что, например, кольцо–серьгу мог позволить себе только тот мужчина, что пересек экватор. Являясь одновременно оберегом и данью прошлой моде, где не было такого разделения на женские и мужские украшения (а среди корсаров часто встречались консерваторы), серьга в ухе так же была билетом в загробный мир. Жизнь пирата полна множества проблем, и шанс сгинуть в море слишком велик, а подобная драгоценность дает право мертвому быть спокойно похороненным. Золотая цацка в таком случае являлась платой за погребение. Да и пират, носящий серьгу в любом или в обеих мочках уха, имел полное право закинуть обе ноги на стол в кабаке!
Дрейк узнал о таком «обычае», когда пересек вместе со своим отцом, на тот момент еще живым первым помощником капитана «Ласточки», мыс Горн. Молодая же команда Лоуренса словно бы делилась пополам: на тех, кто уже носил по серьге в каждом ухе, и тех, кто пока не заслужил до подобной чести. Чаще всего подобные «украшения» были у пиратов незаметными, дабы в обычных городах, где господствуют войска и другие защитники обычного люда, к ним лишний раз не придирались, но у капитанов в этом смысле была особая обязанность. Дрейк, выбрав свою сережку, практически угодил правилу корсаров и заодно себя обезопасил, так как аккуратный камень на золотой застежке воспринимался скорее как передающаяся из поколения в поколение драгоценность, а не знак отличия.
— Так вот… — попытался поймать потерянную мысль, Дрейк. — Завтра мы отбываем из порта, так что советую попрощаться с родными и оставьте всю информацию о них Джеку или Уиллу.
— А зачем? — осторожно подал голос бледнокожий парень двадцати лет. Лоуренс бы не выбрал такого выделяющегося по внешним данным юношу, особенно учитывая пепельный цвет его волос и почти стеклянные глаза, радужка которых словно растворялась ближе к краю, так что зрачок выглядел пугающе врезанной черной точкой, но этот Касьян отличался приличной силой для своего стройного телосложения и режущим сталь умом. Да и лицо его выглядело настоящим дьявольским проведением. В такого просто так не выстрелишь.
— Если что с вами двумя случится, моей обязанностью будет выслать вашим родственникам денежную компенсацию, — медленно произнес Лоуренс, глядя куда–то сквозь новичков. — Надеюсь, до этого не дойдет.
— Но подобное отношение радует, — кивнул Касьян, считая, что разговор пришел к своему логическому завершению.
Дрейк был с ним согласен и встал из–за стола, собираясь покинуть своих людей на пару часиков и отдохнуть в одиночестве. Возможно, выпить стакан крепкого рома, что здесь продают, перед сном. Его планам не суждено было сбыться, потому что стоило ему начать подниматься наверх по лестнице, как мужчину зажали в тисках «ласковые» руки Питера.
«О, нет», — мысленно простонал Лоуренс, только взглянув в щенячьи глазки Питера.
— Я знаю, тут есть одно место, о котором мне рассказал Уилл… Я хочу туда сходить! — путано сказал юноша, в конце радостно воскликнув, и чуть было не выпустил Дрейка из стальных объятий.
— Что тебе рассказал этот самоубийца? — сквозь зубы спросил капитан, метая молнии по залу. Уилл ловко уворачивался, спрятавшись за спиной кока.
— Я же не пью алкоголь, а в заведении «Бетти» есть отличный безалкогольный шнапс!
— Что, прости? — ужаснулся Дрейк. — Шнапс даже в теории не может быть безалкогольным! Это общее название крепких напитков.
— Прощаю, — озорно махнул свободной рукой Питер, все еще не выпуская капитана из круга собственного влияния. — Ну, я, может, ошибся с названием… Пойдемте туда, пожалуйста!
— А кто–нибудь другой не в силах тебя довести до этой таверны «Бетти»? — тяжело выдохнул Дрейк, уже почти смирившись со своей судьбой. — Тот же Уилл, черт бы его выдрал!
Питер отчаянно замотал головой, и Лоуренс подумал, что догадайся кто поставить эксперимент и взять энергию юноши в это мгновение, то заряда такой силы и мощи хватило бы на целый город до скончания веков.
Очнулся Дрейк уже посреди улицы идущим вслед за счастливым и светящимся, как свежеотчеканенная золотая монета, Питером. Юноша сцепил пальцы рук позади себя и медленно вышагивал вперед, смотря на то, как на черном ночном небе зажигаются светлячки–звезды.
— Есть своя романтика в таких гуляньях, не так ли? — спросил он, не оборачиваясь.
— Возможно, — благоразумно не стал спорить или игнорировать слова юноши капитан.
