Питер смахнул мокрую от пота челку со лба и взглянул на удаляющуюся спину Дрейка. Юноша сжал губы сильнее, почти прикусывая нижнюю, и, поддернув свое оружие краем носка легкой обуви, подкинул саблю. Рукоятка шпаги легла ему в ладонь, и он тут же кивнул Дрогу, прося продолжить обучение, и даже успел улыбнуться в ответ на извиняющееся выражение лица Джорджа.
Ничего… Питер пообещал себе, что еще даст фору всему морскому флоту, а в частности — некоему капитану пиратского корабля. Просто для того, чтобы доказать… И указать тоже.
Кареглазый юноша вытер тыльной стороной ладони запекшуюся кровь с подбородка и приступил к обучению с еще большим пылом…
— Капитан, — отвлек от радостных мыслей Дрейка Уилл, при этом выглядя непривычно бледно, — у нас есть проблема…
— Какая?
— В днище есть небольшой засор, и нам нужно срочно пристать к берегу. Видимо, та встреча с пиратским судном не осталась для «Ласточки» незамеченной. Пусть и спустя время, но те залпы в начале битвы нам аукнулись…
Лоуренс замер, не веря в то, что его прекрасный корвет ранен, словно бы умирал не обычный корабль, а близкий друг… Так и было.
— Срочно поворачиваем на двадцать градусов к Северу. Нужно пристать к берегу. Повезло, что мы еще не в самом океане, а лишь чуть отошли вбок.
— Хорошо, капитан, — кивнул Уилл, тут же поворачиваясь спиной к мужчине и отдавая указания другим матросам.
Дрейк серьезно обеспокоился. Он, хмурясь, повернулся лицом навстречу ветру. Какое–то странное предчувствие коснулось его мыслей, и мужчина задумчиво потер шершавую от двухдневной щетины щеку.
Позади него Питер продолжал тренировку…
22. Туман
«Ласточка» мчалась на всех парах вперед, к берегам Коста–Рики. Эта небольшая по размерам колония Испании являлась своеобразным звеном в цепи, соединяющим два континента. Небольшой клочок суши омывался с двух сторон разными водами: Тихим и Карибским, выступая из–за этого как один из главных центров торговли на ближайшие километры пути.
Тихое умиротворенное место, несмотря на бурлящую внутри рынков жизнь, сейчас представлялось в глазах капитана Дрейка спасительным кругом, за который он собирался схватиться и не отпускать. Лоуренс нервно покусывал губы, облокотившись на борт своего корабля, отсчитывая каждую секунду и надеясь, что его «Ласточка» протянет еще немного, а раздробленный от какого–то нелепого выстрела чужой посудины в морской пучине бок не прорвет водой. За несколько часов пути Дрейк успел отругать себя так, что у иного бы уши не то что бы заалели, а отвалились, от столь красноречивых слов в свой адрес.
«Засор», как назвал проблему Уилл, был куда опасней, чем могло показаться по внешне спокойному выражению лица Лоуренса, в то мгновение, когда он взглянул на него. Вот только тогда у Дрейка внутри все перевернулось… Щекотливая и неуместная сейчас ситуация, ведь перед взором капитана уже маячила желанная свобода от поиска средств к существованию в лице лимского клада, а корабль был явно не готов к дальним путешествиям. Чего там, он вообще был не готов к чему бы то ни было. Потому что на самом деле это был не «засор», а как раз сам засор спасал пока «Ласточку» от немедленного затопления. Дыру, которую бы мог пробить чужой снаряд, направленный на корабль, Дрейк бы заметил сразу… Тут проблема возникла не сразу, а словно бы наслаиваясь вследствие безучастия капитана: сначала чуть потрескалась корма, потом начало отслаиваться наружное дерево, а уже затем борта коснулась опасность, нарушив целостность оболочки.
Дрейку хотелось выть от обиды, но вместо этого он мысленно разругал себя в пух и прах и теперь стоял на верхней палубе, сильно хмурясь и следя за тем, как медленно приближается суша. Остальные пираты, конечно, обеспокоились происходящим, но то ли виду не подавали, то ли сам капитан внушал им куда большую опасность, чем паника, которая так желала ими завладеть, так что, в общем, все вели себя как обычно.
Лоуренс смог в полной мере выдохнуть спокойно, лишь когда ступил ботинками на твердую землю, а его дорогой корабль пришвартовали к порту. Быстро отдав указания и деньги, Дрейк вытащил практически всех пиратов на райский «остров», оставив следить за происходящим Уилла и Джека, как самых ответственных. Питер выглядел слишком поникшим и усталым, чтобы обращать внимания на окружающее его великолепие, в отличие от остальных новичков в команде Лоуренса. Единственный, кто из вездесущей троицы (коими прозвали юных корсаров) выглядел надуманно спокойно, был Касьян. Этот яркий в своей бело–серой гамме альбинос шел позади всей компании, стараясь одновременно не выделяться из толпы и в тоже время выглядеть достаточно презентабельно. Так как юный римлянин был достаточно спорной персоной, со стороны он производил точно такое же впечатление… Спорное.
