— Питер, — кивнул на свое имя капитан, чуть отодвинувшись, позволяя юноше сесть рядом, свесив ноги с деревянного помоста.
Какое–то время они оба молчали, каждый думая о своем.
— Значит… Ник и Жека не пришли дежурить? — заметил Питер, взглянув на Лоуренса Дрейка.
— Видимо, нет, — отозвался мужчина, даже толком не подняв взор на своего собеседника. То ли у него не было настроения для разговоров, то ли еще что…
— Вас что–то беспокоит, капитан? — прямо спросил Питер, осторожно пододвигаясь ближе.
— Ласточка… Она... Я ведь даже не заметил, — на этих словах Лоуренс устало потер переносицу, и Питер догадался, что мужчину сильно клонит в сон.
— Я могу вас сменить, капитан. Идите, выспитесь.
На пару секунд Дрейк замер, раздумывая над предложением юноши, но потом отрицательно мотнул головой:
— Тебе тоже необходимо спать.
— Но это не значит, что ваш сон автоматически под запретом. Вы можете поспать с пару часов и прийти сюда, уже мне на смену.
— Лучше принеси мне чего выпить, — усмехнулся Лоуренс, поднимая взор на тут же вставшего юношу. — Не алкогольное.
— Ведете здоровый образ жизни? — подмигнул Питер, отряхивая свою одежду от мелкой пыли и опилок.
Темноглазый юноша успел пройти пару метров, как столкнулся об кого–то спереди. Он искренне извинился, понимая, что шел вперед, не глядя, а даже больше — не сводя его с Лоуренса. Питеру шикнули что–то в ответ, и он наконец перевел взгляд на того, кто стоял спереди… Точнее «тех», потому что их было несколько и все в форме.
— Проваливай, мальчуган, с дороги! — рявкнул один из них, выделяющийся от остальных настоящей военной выправкой. Юноша заметил разве что тот факт, что этот мужчина явно стеснялся того малого количества волос на лице, что у него росли. Потому что иначе его попытку иметь нечто, отдаленно напоминающее бороду, объяснить было нельзя.
Питер резко отошел в сторону, чуть не рухнув в море, когда все пятеро военных прошли мимо него. Он чувствовал какую–то опасность, исходившую от мужчин, и не прогадал…
Сердце юноши бешено билось в груди, пока он осторожно взирал на происходящее. Люди в форме подошли к Дрейку и прервали его занятие — лицезрение корабля, жестоко встряхнув.
— Это ваш корабль? — громко спросил Лоуренса тот самый мужчина с козлиной бородкой.
Дрейк что–то ответил, а Питер весь внутренне сжался, уже словно зная, по какому сценарию все будет развиваться…
— Где твои люди, чертов пират?!— воскликнул неизвестный, которого Питер уже мысленно вздернул, повесив на мачте «Ласточки». — Говори, сейчас же!
— Ничего… Заговорит, — плюнул один из его людей. — Завтра, когда суд вынесет приговор, он сразу заговорит, чтобы вымолить прощение и не быть повешенным. Еще никто не молчал…
Питер хотел было дернуться вперед, вызволить Лоуренса из ненавистного плена чужих рук, держащих его в силках, но здравый смысл взял верх. Юноша прекрасно понимал, что так он усугубит ситуацию, потому что его тоже заточат в тюрьму…
Лоуренса увели куда–то, а Питер все стоял возле «Адской Удачи», не веря в случившееся. Он прекрасно видел, как взглянул на него Дрейк, прежде чем скрыться вместе с военными… Он прощался. И от одной мысли, что Питер больше не увидит Лоуренса, у юноши сердце обливалось кровью.
Будто слыша внутренний мотив души Питера, с неба на землю неожиданно полился проливной дождь, за пару мгновений пройдя сквозь тонкую хлопковую ткань одежды юноши. Питер промок насквозь, но все это мало его волновало. Он хмуро смотрел вслед удаляющимся теням в полумраке ночи…
Ну уж нет! Он не позволит забрать самое ценное! Никогда. Он что–нибудь придумает. Обязательно.
Осталось только придумать, что именно…
23. Театр одного актера
Тяжелые, будто свинцовые, капли падали на каменный пол, тут же разбиваясь, как и мысли. Сквозь небольшое решетчатое окно ближе к потолку виднелся клочок звездного неба, так что любая идея о побеге разбивалась о стальные прутья тюрьмы. Полукруг возрастающей луны лишь чуть заглядывал в мир заключенных, словно бы боясь полностью погрузиться в эту темную вселенную…
Стоило Питеру лишь представить сокрушенную фигуру капитана, что сидел внутри сырого неотапливаемого (зачем тепло тем, кого завтра повесят на потеху жителей города?) помещения, как его сердце сжалось в невыносимой муке. Юноша настолько явственно увидел, как жмется к дальнему углу прекрасный мужчина, пытаясь согреть самого себя, что эта картина застыла перед его взором, не давая трезво мыслить.
