«Книги обладают огромной властью»… Так это те самые книги, о которых вещал кот! Невероятно. Книги, пришедшие из прошлых миров… Это невозможно! Но если и существуют подобные книги, «обладающие властью», то даже Ринтаро, обожающий любые книги, ничего не знает о них.
Женщина продолжала говорить, не обращая внимания на онемевшего от изумления Ринтаро.
— В прежние времена все книги обладали душой, это было естественно. Это знал каждый, кто умел читать… И, читая, люди обменивались душами. В те времена мало кто брал в руки книгу. Но те, кто читал, согревали меня своей непоколебимой верой, и я поддерживала их. Мне не хватает такого общения… Прекрасное было время. Яркое, блистательное… Тебе, наверное, трудно представить. — Голос у женщины был звучный, грудной. — Сейчас редко встречаются книги, обладающие душой. Да и люди, понимающие, что книги имеют душу, тоже ушли… Книги теперь — просто пачка бумаги с нанесёнными на неё печатными знаками. Ужас даже не в том, что люди выбрасывают книги на улицу… Меня читали много веков, но теперь я всё реже встречаю людей, испытывающих ко мне искренний интерес. Да, они кричат про «самые читаемые книги в мире»… Но это всего лишь притворство, им безразличны книги. Им безразлична я… Меня запирают, как в тюрьме, меня режут и расчленяют, меня продают… Всё, что ты видел во время странствий по Лабиринтам, действительно происходит и со мной. С книгой, прожившей две тысячи лет и одолевшей две тысячи языков… — Женщина прикрыла глаза, будто от нестерпимой боли. — Буду с тобой честна. — Бледные, почти бескровные губы дрогнули. — Я теряю свою силу, своё могущество. Я появилась для того, чтобы говорить с людьми о важных вещах. Но я уже забываю, о чём я должна говорить… Когда совсем забуду, стану такой же, как вся эта ничтожная мелочь, которая служит для развлечения и информации. — Женщина снова открыла глаза. — Всё это очень прискорбно. Мне было очень интересно наблюдать за тобой, за твоими странствиями в этом печальном мире. Потому что ты по нынешним меркам действительно незауряден. Ты просто звезда в здешнем мире Лабиринтов!
Ринтаро так и не понял, как воспринимать последнюю фразу — как шутку или как чистую правду… Однако всё остальное было очень серьёзно. Он молчал, глядя себе под ноги. Он не знал, что ответить женщине на её вопрос.
Однако слова бурлили в нём, просились наружу. Привычным жестом он поправил очки. И прикрыл глаза. И как будто вернулся домой — в «Книжную лавку Нацуки». Он сидел на привычном круглом табурете, настоящем табурете, который стоял в настоящей книжной лавке, и покой возвращался к нему.
Его вновь окружали книжные стеллажи, с потолка свисала старинная лампа, деревянная решётчатая дверь прикрывала магазин от слишком ярких солнечных лучей, серебряный колокольчик звенел, когда очередной посетитель толкал дверь…
Вместе с воспоминаниями на пустые полки фальшивого магазина стали возвращаться знакомые книги — «Братья Карамазовы», «Гроздья гнева», «Граф Монте-Кристо», «Путешествия Гулливера»… Ринтаро перечитывал их десятки раз. И отлично помнил, где стоит каждая. Бешено бьющееся сердце начало успокаиваться.
— Я… я даже не знаю, что ответить вам… — запинаясь, проговорил Ринтаро. — Но книги и вправду помогали мне много раз… я живу книгами — и благодаря книгам… Они всегда были рядом. — Ринтаро, глядя на полированные доски пола, тщательно подбирал и просеивал слова, которые всплывали в его голове. — Разумеется, есть много проблем, о которых вы говорили, но не всё так безнадёжно, сила книг ещё не настолько ослабла. Много книг умирает, но много и выживает. Я знаю, что говорю. — Он поднял глаза: женщина по-прежнему сидела неподвижно. — Тогда он продолжил, глядя прямо в её чёрные ускользающие глаза. — Дедушка тоже говорил, что в книгах есть сила. Я не знаю, как там всё было две тысячи лет назад, но и сейчас меня окружает много чудесных книг, я живу среди них — каждый день, каждый час…
— Жаль… — Голос женщины прошелестел, как холодный и лёгкий ветерок, но обрушился на Ринтаро со страшной силой урагана. Восторженный голос Ринтаро сорвался в ледяное отчаяние, каждое слово женщины кололо его, словно острый нож. — Ты разочаровал меня.
Ринтаро потерял нить разговора и испуганно моргнул.
На него теперь взирала сама Тьма, кромешная, глубокая Тьма. Она простиралась далеко вглубь этих спокойных бездонных глаз. Трудно было понять, чего в них было больше — грусти или отчаяния, однако этот безграничный мрак, готовый поглотить весь мир вокруг, был слишком страшен для подростка.
