– Во всех областях по предложению временного президента Трупчинова, меняют глав администраций из числа наиболее преданных бандеровцев. Депутатский корпус, как в Верховной Раде, так и в стране в целом, чьи полномочия еще не кончились по срокам, практически разогнан, и это очень хорошо, – произнес его коллега Храпченко, – а те, кто остался, а остались в основном предатели, прилипли к идеологии фашистских молодчиков. Эта волна пошла сверху донизу, причем молниеносно, без каких-либо раскачек. Любому здравомыслящему человеку может показаться, что в том молчаливом поведении жителей нашей столицы, а так же в областях, в маленьких провинциальных городках этот начинающийся новый порядок воспринимается как благо, ниспосланное высшими силами. Ведь за этим новым миром – Евросоюз – гигантская сказочная страна, где люди живут, как у Христа за пазухой. Вдобавок руку протягивает Америка, страна земного рая. И этому раю препятствует старший брат, он не пускает младших братьев в этот рай. Ату его, этого брата. Какое он имеет право указывать, кому, куда двигаться? Это ить порабощение. Надо брать вилы в руки, вспарывать им животы, а из автоматов и пулеметов дырявить головы.
– Вот Юлечка вышла из тюряги и уже заявила: сжечь Москву напалмом. Молодец. Именно так и надо сделать. Москва это Азия, а мы Европа, мы – центр Европы. А Яруш! Еще лучше, у него целая идеология нашего, пусть галичанского, но все же украинского Степана Бандеры. Ура Степке, который косил москалей! А Тянивяму! Три лидера, они сделают Украину богатой, – добавил адвокат Левицкий, наливая бокал пива.
– Областные города кипят страстью, глядя на Киев, все подражают Киеву: Слава Украине, – произнес третий адвокат на всю контору. – Я предлагаю громить сельские советы, городские и областные управления – милиции, суда, прокуратуры, административные здания.
– Айда на коммунистов! – бросил клич Левицкий. Двадцать боевиков вооруженных уже не только коктейлями Молотова, но и автоматами Калашникова бросились громить офис компартии в Киеве. Сотрудники, кто как мог через окна спасались, а генеральный секретарь Симоненко отсиделся в подвале. Внутри здания все было перебито – компьютеры, телевизоры, сканеры и другая техника, а так же окна, стулья, столы. Затем принесли канистру с бензином, все облили и подожгли.
Компартия долго горела, даже вечно живой Ильич не устоял, и никто за это никак не ответил. Новая власть сделала вид, что ничего не произошло.
Законодательный орган тоже не остался в стороне.
Дав волю своей разнузданности, депутаты приняли закон о запрете русского языка в школах, учебных заведениях, в делопроизводстве, несмотря на то, что в стране проживало свыше десяти миллионов русских. Этот закон был принят при помощи кулаков и палок, точнее при использовании интенсивного мордобития. Наиболее рьяные нацисты, которые до прихода хунты к власти еще колебались, куда податься, а теперь определились и не находя места на поле боя, стали воспитывать колеблющихся жен и детей старше шестнадцати лет, куда лучше податься. Наиболее убедительным аргументом всегда был кулак, разбитые губы, синие круги под глазами. Украинцы в подавляющем большинстве переселились в 17-й год, когда россияне так же восторженно встречали картавого, плюгавого вождя, который ненавидел их всеми фибрами своей мелкой душонки.
– Как жалко, что ентот Яндукович удрал, а то бы я яво разодрала, – говорила какая-нибудь старушка, которой Янукович все повышал, сколько мог, размер пенсии.
– Дык яво пымать и расстрелять надоть, а золото отобрать и на рынке продать, – вторила ей соседка, что передвигалась при помощи палки.
– Порядок наводит новая власть, так и должно быть, а ентот Яруш уходить из Майдана не хочет, мериканцы не пускают. А вдруг что?
– Слава Украине!
Нацисты сожгли ряд домов в Киеве, разграбили семейное гнездо президента, который находился в изгнании, и это воспринималось, как нечто новое, положительное, которое непременно приведет Украину к процветанию. А перспектива вступления страны в Евросоюз оправдывала грабежи, убийства и другие правонарушения фашиствующих молодчиков.
Киев молчал в ожидании положительных перемен, молчали и другие столицы областного значения. Наиболее устойчивая фашистская организация, имеющая тайные связи с США, Правый сектор – держался более уверенно и независимо от хунты, но были и другие, под иными флагами фашиствующие молодчики. Всех их объединяло одно – ненависть к России. На этом фоне голоса российских руководителей о братском народе звучали смешно и свидетельствовали лишь об одном – незнании обстановки в «братской» стране.
Украина покорно подставляла правую щеку, когда били по левой, и только жители Крыма не захотели быть унижены. Россия помогла им и пообещала «не оставить в беде других русских, проживающих на Юго-Востоке». И Юго – Восток вслед за Крымом сказал: нет киевской хунте. Захватив все рычаги власти, киевская хунта от имени народа стала именовать непокорных сепаратистами, террористами, а их успехи в боях приписывать вмешательству России.
