– Здравствуйте, господа генералы! – произнес министр обороны. – Не мешало бы вам всем малость проветриться, понюхать пороху, так сказать. Что толку отсиживаться в землянке?
– Так – то оно так, – сказал генерал Костенко, вытягиваясь в струнку. – Но, чтобы руководить современным боем, нужна спокойная обстановка. В спокойной обстановке лучше думается, а если ты под градом пуль руководишь боем, то результата никакого нет и быть не может. Вон Жуков всегда руководил войсками, не выходя из блиндажа.
– Не рекомендую произносить это имя. Жуков – москаль, чужой человек, – строго сказал министр обороны. – Ищите наших. Победу над Гитлером одержали украинские генералы. А украинские генералы всегда находились на передовой. Товарищи генералы, встать, смирно! По одному из блиндажа выходи!
Новый начальник штаба, уже четвертый или четырнадцатый по счету, генерал Бздяко, вскочил, приложил руку к пустой голове, как это делают в американской армии, доложил:
– Вашество, енерал плутковник! Командный состав готов к выполнению боевых задач. Первую задачу – хорошо пообедать – наши енералы уже выполнили, а вторая задача отведать свист пуль – готовится. А затем, можно отведать клубничку. Можете присоединиться, генерал – плутковник.
– Отставить! Всем наверх! – скомандовал Полдурак, размахивая запачканной перчаткой.
Генералы принялись застегивать пуговицы и от страху, кители практически все застегнули наперекосяк.
Полдурак посеменил первым, но на самом верху, только его фуражка показалась выше бруствера, осколки глины и мелких камушков дождем посыпались на плечи, на фуражку и за шиворот. От разрыва снаряда. Министру показалось, что снаряд разорвался рядом.
– Отставить! Всем вернуться в укрытие.
Эта команда была тут же выполнена без единого возражения.
– У…у вас пердчатки запачканы, что делать? Я могу постирать в полевых условиях, – лепетал генерал Бздяко.
– Э, пустяки, садитесь все. Это я десять ракет отнес по очереди к системе Град и запечатал, куда следует. Запачкал
Генерал Бздяко успел нажать на кнопку мобильного телефона, как из Киева раздался звонок, мощный, протяжный.
– Енерал Бздяко слушает!
– Пусть Полдурак доложит. Как идет война с террористами, мне докладать Бараку через десять минут.
– Все очень хорошо, Верховный. Сам Полдурак таскал ракеты на своем горбу и грузил в систему залпового огня Град. Перчатки испачкал. Враг деморализован, он уже на коленях, хочет поднять руки, но не может, рук у него нет. Наши Грады отрезают не только головы и ноги, но и руки, представляете какая прелесть. Я када это вижу, в моей голове начинает звенеть музыка, как у фюрера. И ишшо одна новость. В Луганске гаманитарная катастрофа, тама нет ни воды, ни света, ни продухтов, ни алкоголя, ни кафа, ни спички. Ничего нет, один патрет Путина у каждого на шее висит. Нам и палить не надо. Осталось ждать. Со мной согласен и начальник штаба вооруженных сил. Что прикажете делать дальше, Верховный?
– Ничего. Я доложу Бараку, он принимает решения. Как только решение будет принято, я тебе тут же отзваниваю. Понял?
– Так точно.
– Мне не надо: так точно, это москальское выражение, смотри, чтоб тебя не услышал Яруш, он те голову отрежет и будет прав.
– Тильки так, верховный, средний, нижний, окружной Вальцманенко.
– Ладно, жди.
Едва президент повесил трубку, как в его кабинет без согласования ворвался министр иностранных дел Климклоун.
– Пане!
– Да не пан я, сколько можно? Я господин всея Украины. Давай, чеши.
– Лавров обратился …
– Кто такой Лавров?
– Министр иностранных дел России. Он просит разрешить доставить гуманитарные грузы в Луганск. Мы могли бы завезти эти грузы в Харьков к Кернесу и там оставить. А позже раздать нашим ребятам.
– Ты доложил вовремя. Дело в том, что я должен сообщить об этом Бараку. Все, малыш, а то мне звонить. Сейчас в Белом доме утро, он уже на месте, пройдет процедуры, массажи, примочки и сядет у аппарата. Я уже сейчас начну названивать, чтоб забить очередь.
– Хэлоу, хэлоу, я сегодня процедуры не делаю, на спине вскочил фурункул, – сказал президент. – Это Путин наслал. Мстит он мне. Я тебя слушаю.
Вальцманенко тут же перешел на английский язык. Он подробно рассказал о гуманитарной катастрофе в Луганске и о том, что русские собирают триста фур с гуманитарной помощью и просят, умоляют на коленях пропустить эти грузы через украинскую границу.
