Я стоял на сто двадцать шестом ярусе, а откуда то сверху до меня донеслась странная россыпь совершенно неожиданных звуков: вой лопастей циклокоптеров заглушал рёв старинного двигателя внутреннего сгорания и даже визг шин. Я посмотрел вверх, и увидел как старинный чёрный автомобиль окружили вооруженные роботы, они быстро и чисто остановили машину, вытащили оттуда человека, положили на землю и арестовали. Другие прохожие явно удивились такому зрелищу, потом начали коситься на меня, как на первого кто обратил внимание. Чтобы не вызывать ещё больше внимания и подозрения, я постарался спокойно пойти дальше, но…
— Авель Ковальский? — спросил меня робот в полицейской форме.
— Да, это я.
— Пройдёмте с нами.
— Я знаю ваши законы. Я ничего не нарушал и потому имею право оставаться на месте, пока должностное лицо не предоставит…
— Вас понял, оставайтесь на месте. — сказал мне робот и подозвал уже живых полицейских в расшитых золотом мундирах.
Меня привели в довольно просторный полицейский участок. Высокие потолки были украшены позолоченной лепниной, на стенах виднелись великолепно выполненные, но безвкусные фрески, а мебель была такой выразительной, что походила на дом цыганского барона из боливудских фильмов. Полицейские в роскошных до смеха фуражках провели меня в просторный сдержанный по местным меркам зал, где и усадили на стул. Я приготовился отвечать на провокационные вопросы, но полицейские просто ушли, закрыв за мной дверь. Я конечно удивился такому неожиданному приёму, но то что ждало меня впереди, было намного более странным. Практически шокирующим.
Дверь открылась, и в зал ввели моих братьев, Прима и Марка. Их одежда была помята и слегка запачкана, лица выражали привычное недовольство, но на этот раз я всё же заметил его причину. На их руках были наручники.
— Здорова братиш! — сказал Марк, с улыбкой похожей на оскал.
— Что вы здесь делаете? Как вы успели раньше меня? А, неважно, — махнул я рукой — главное, почему вы в наручниках? Да куда вы опять вляпались?
— То же самое мы хотим спросить у тебя. — холодно ответил Прим, почёсывая свою рыжую бороду.
Но и это было ещё не всё. Не успел робот закрыть за ними дверь, как стол отъехал от стены, стал прямо посреди зала, и к нему подъехали сразу четыре стула. Дверь распахнулась, и в зал вошел наш отец. Живой и здоровый, в стильном приталенном костюме и смешной шпионской шляпе.
— Папа!
— Авель!
Мы обнялись. На миг он расслабился и даже поцеловал меня, но затем резко стал каким-то взволнованным и занятым. Он посмотрел на братьев со смесью радости и разочарования, положил на стол какие-то бумаги и предложил всем присесть.
— Прим, Марк. — почти безразлично сказал он. — А вы разве не хотите обнять папашу?
Они молча оскалились.
— А что такое, наручники мешают? — ехидно усмехнулся отец и с горьким смехом добавил — Вечно вам что-то мешает.
— Ты знаешь зачем мы здесь, пап. — сухо сказал Прим.
— Да-да, мы здесь по делу. И не вздумай переговариваться с ним по радио. Мы уже знаем про ваши эльфийские штучки. — недовольно добавил Марк.
— И не думал. — сказал отец и выровнял стопку бумаг об стол. — Денег больше не дам. Вы двое и так получили шестьдесят процентов семейного состояния. Когда вы уже нажрётесь?
— А когда тебе будет довольно? — с криком вскочил Марк — Нет, не успокаивай меня Прим! Ты никогда не считал нас своими детьми, мы всегда были для тебя просто подопытными кроликами, устаревшими версиями! А когда мы попросили у тебя то, что ты дал младшим любимчикам, ты просто откупился от нас!
— Но Марк, вы всегда были моими братьями и всегда останетесь! — взмолился я.
— Молчи, эльф! — злобно рявкнул на меня Марк.
— Не смей! — громко рявкнул на него отец. Он шлёпнул пачкой бумаг по столу, встал и продолжил угрожающим голосом — Не смей. Разделять. Нашу. Семью. Не смей, дискриминировать своих братьев и сестёр по ушастому признаку.
— Разделять? Ты в своём уме, батя? Мы никогда не были едины, половина из нас просто черновики, наработки, заготовки для настоящих эльфов!
— Да. Вы не эльфы. Но в этом не ваша слабость, а ваша сила. И если вы не смогли этого разглядеть, то может быть я прав? Все ваши биопанковские наработки я проверял на себе, и лишь потом, когда убеждался что они стабильны передавал их вам. Я начинал с низов, у меня не было и тысячной доли того, что сейчас есть у вас. Включая знания и технологии. — сказал отец и сел на свой стул обратно.
— Человек сделавший себя сам, романтика! — усмехнулся Прим — Ты стоишь на плечах титанов, отец. Ты не открыл и одной промилле того что используешь. Ты просто компилируешь уже готовое, ты просто вор!
— Так почему же и вы не "воруете" так как я? Что вам мешает взять мои наработки и просто повторить их?
— Вишневский сказал… — огрызнулся Прим.
— А-а-ах, вот оно что! Вот откуда ветер дует! — рассмеялся отец — Я вам сто раз говорил, Вишневский сам себе на уме, а вам нужно думать своей головой, тебе уже двадцать семь лет а ты всё ещё не научился мыслить самостоятельно. Ладно. Молчи. Просто, молчи!
Отец сел и глубоко вдохнул. Он пролистал бумажки и обреченно продолжил: