Коварная ложь полностью

Эта услуга привела к тому, что «Прескотт отель» нанял меня.

Когда кто-то в команде Шантильи ушел на пенсию, меня назначили в бухту Хейлинг.

Назначение в бухту Хейлинг привело меня в лифт и к моей работе с Нэшем.

Сколько случайных событий?

Одиннадцать.

На самом деле даже больше, если считать мое погружение в нищету. Что еще могла подкинуть мне Судьба? Черт, что она пыталась сказать мне?

Вместо ответа Ида Мари вытянула руки над головой и кивнула Ханне и Кайдену, когда они вошли с Шантильей. Все они уставились на холодильник, пока Кайден не подошел и не принялся изучать содержимое.

– Круто, – он вытащил несколько мясных нарезок и банку содовой, – неплохо. Возможно, у короля все-таки есть сердце.

Может, было лет десять назад. Теперь уже давно нет – похоронено так глубоко, что он забыл о его существовании.

– Ты только что поел! – Ханна присоединилась к Кайдену и взяла яблочный сок. – Ого. Это примерно десять долларов за стакан в баре. Нэш купил это? Для нас?

Шантилья и Ида Мари последовали примеру, принявшись рыться в холодильнике. Тем временем я сидела, спрятав ладони под бедра, зная, что если поддамся искушению, то, вероятно, с моей удачей через десять секунд вой дет Нэш и увидит момент моей слабости.

Я смутилась от тяжелых взглядов коллег, когда мой желудок издал урчание, похожее на рык дерущихся из-за кости собак.

– Что? У нас нет времени на еду.

К тому времени, как Нэш вошел в комнату, все уселись и начали свои дневные скетчи. Он посмотрел на банку колы в руке Кайдена, на йогурт Шантильи, сыр Иды Мари и пакетик с натуральным соком Ханны.

Затем он посмотрел на мои пустые ладони и дважды провел рукой по волосам – а это значило, что он считает себя идиотом, – и пошел к холодильнику. Распахнув дверь с грацией пьяного борца сумо, он пробежал взглядом каждый ряд, как будто для того, чтобы проверить, полон ли еще холодильник, и снова взглянул на мои пустые руки.

Его пальцы зависли над холодильником, почти сжались на ручке. Мое лицо вспыхнуло при воспоминании о том, как они были внутри меня, затем ожесточилось, когда я вспомнила, как он ушел. Вежливость, должно быть, совсем ему незнакома, но было странно ненавидеть его за то, как он разговаривал со мной в столовой.

Не потому, что он этого не заслуживал, заслуживал вполне, а потому, что я убеждала Бена в том, что нужно прощать и двигаться вперед. Если я не последую собственному совету, я стану лжецом. Я могла бы делать это с Ридом, Вирджинией и Нэшем, но я не могла лгать Бену.

Игра в гляделки с Нэшем продолжалась почти минуту. На меня обрушивались немые вопросы Шантильи и Иды Мари, но я не могла отвести взгляд. С последствиями я разберусь позже.

– Вы ели? – Нэш говорил так, будто в комнате больше никого не было. Его взгляд опустился на мой живот, будто тот мог дать ему ответ.

– Нет.

Я не стала вдаваться в подробности.

Не дрогнула.

Не сказала ему, что с тех пор, как я в последний раз ела, прошло четырнадцать часов.

Не сказала ему, что пользуюсь его приложением, чтобы общаться с Беном.

Не сказала ему, что мне невыносима мысль о смерти его отца от рук моего отца.

Не сказала ему, что это не дает ему права жестоко обращаться со мной.

Вместо этого мы общались взглядами.

Мой сказал: «Я не создана для того, чтобы проигрывать».

Его сказал: «Я создан, чтобы побеждать».

Еще минута.

Две.

На третьей Шантилья подошла к Нэшу.

Он проигнорировал ее, бросив на меня еще один яростный взгляд, и вышел.

Я выдохнула, когда он ушел.

Победа казалось такой же пустой, как алюминиевая бейсбольная бита.

Холодной.

Жесткой.

Не окончательной.

Если мне придется еще раз смотреть, как Шантилья крутит передо мной задницей, я заслужу памятник в Смитсоновском институте.

Она подкинула перед собой кусок материи, позволив ему медленно опуститься на пол. Он лежал на полу ровно, но она не торопясь опустилась на четвереньки. Отставив задницу, она разглаживала складки.

Наш новый обеденный ритуал, леди и джентльмены.

Если это ад, я исправлюсь. Мать вашу, обещаю.

– Не поможете мне, Нэш? – Она оглянулась на меня, ее тело изогнулось, как у сучки.

Мой взгляд оставался приклеен к телефону.

Снова «Кэнди Краш».

На полную громкость.

Победные «дзинь» заполнили пространство.

– Если капитализм не изменился за последние двадцать минут, то вся суть того, чтобы платить людям деньги, заключается в том, что тебе самому не нужно тратить время на бессмысленное дерьмо. – Мой большой палец пробегал по экрану. По комнате эхом разносился звук сминаемых фантиков от конфет.

– Я что-то пропустил? – Кайден посмотрел на задницу Шантильи, когда она провела ладонью по полиэфирной ткани. У него были два неслепых глаза и здоровое либидо, а у Шантильи было тело модели из спортивных журналов. И все же я не взглянул на нее.

Ни разу.

Определенно не в последние десять дней, когда каждая попытка становилась отчаяннее предыдущей.

Можно было бы подумать, что она поймет гребаный намек.