– Ты видишься с ней раз в месяц? – Я запиналась, не вполне веря собственным словам. Это противоречило злодейскому архетипу Нэша, который я создала у себя в голове. Тот, который защищал меня от навязчивых привязанностей и напоминал мне, что это не тот парень, который отдавал мне ланч и поддерживал меня после инцидента с Эйблом.
Нэш проткнул лосося вилкой, в этот же момент мой желудок громко заурчал.
– Я вижу ее практически каждые выходные. – Он помахал лососем у меня перед лицом, демонстрируя безупречную среднюю прожарку. – Я съем это, если ты не съешь, а твой желудок, кажется, чертовски зол на тебя.
Я проигнорировала еду, цепляясь за кусочек своего прошлого, который оставался незапятнанным.
– Как выглядит Бетти? Он сунул вилку в рот.
– Сильной.
– В смысле?
– Это значит, она ест и улыбается, когда я смотрю.
– А когда ты не смотришь?
– Смотрит туда, где должен был быть папа, и из глаз у нее течет, как из поломанного крана. Если мы сидим за обеденным столом, она смотрит на его стул. Если мы в машине, пялится на руль на каждом светофоре так, как будто за рулем должен быть он, а не я.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Потому что ты спросила, и, может быть, тебе не все равно.
– Может быть? Конечно же мне не все равно. Я люблю Бетти.
– Так ты ешь или что?
«
Слова вертелись на кончике языка, умоляя соскочить с него. У меня не было сил для борьбы, и я проглотила их. На вкус они казались плохим решением и не заглушали аппетит.
Мой взгляд следил за каждым съеденным им куском. Я позволила себе две с половиной секунды страданий, прежде чем отвернулась от еды и схватила телефон, как будто это была моя единственная связь с Беном – и так оно и было.
– Нет, – выдавила я из себя. Я не твой благотворительный проект.
Бен любил меня.
Нэш меня смущал.
И, в конце концов, похоть – всего лишь утешительный приз за любовь.
Для кого-то, кто преуспел в противостояниях, я могла бы записать «избегание» в колонке «навыки» в моем резюме.
Строитель пристально смотрел на меня под резкими лучами солнца.
– Снова?
Я откинула волосы с лица, жалея, что не могу точно так же отбросить чувство вины.
– Последний раз, клянусь.
Я говорила это последние четыре раза, когда просила его подвинуть.
«Немного левее.
Может быть, чуть ниже.
О… это слишком низко. Выше?
Правее».
На девяносто процентов уверена, что вывеска «Прескотт отель» располагалась теперь точно там, где была с самого начала.
– Так? – Он поднял кусок металла выше над входом.
– Да. Хорошо.
Облегчение разлилось по его телу. Его спина выразительно говорила, что я свободна. Слоняясь у двойных дверей, я жалела, что у меня нет привычки курить или чего-то такого, что удерживало бы меня снаружи, подальше от офиса, где в полную силу продолжалась «кормящая сага».
Нэш каждый день приносил мне деликатесные блюда, и каждый день я отвергала их.
Моя сила воли напоминала голодного щенка, челюсти раскрывались при легчайшем запахе еды.
От солнца в глазах плясали пятна. Два курьера отпихнули меня с дороги. Между ними на тележке стоял гигантский хромированный холодильник, весь исписанный именем Нэша.
Что. За. Черт?
Я быстро заморгала. Ущипнула себя за предплечье дважды, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Это был не просто холодильник. А один из тех умных, у которых планшеты встроены в дверь.
Повернувшись к строителю, я потерла глаза и посмотрела на него прищурившись.
– Вы это видели?
Он опустил голову, как будто это избавило бы его от моего внимания.
– Видел что?
– Неважно.
Взяв телефон, я открыла приложение «Объединенный Истридж».
Дурга: Есть номер хорошего психиатра? Кажется, моему боссу нужен такой.
Бенкинерсофобия: Забавно. У меня те же мысли по поводу одного из моих подчиненных.
Дурга: Уволь его. Дай мне работать на тебя.
Бенкинерсофобия: Считай это предложением работы: сорок часов в неделю, легкая одежда. Наколенники, учитывая условия работы.
Следующее сообщение пришло сразу после.
Бенкинерсофобия: А если серьезно, ты как, в порядке?
Дурга: Буду в порядке.
Дурга: Я скучала по тебе в выходные.
Бенкинерсофобия: Я провел выходные с семьей. Обычно это не мешает мне писать тебе, но моя мама скрывает от меня что-то. Я провел последние несколько дней, пытаясь понять что.
Дурга: Выяснил?
Бенкинерсофобия: Нет, но я выясню. Я всегда получаю то, что хочу. Ты уже должна это знать.
Дурга: Ты прямо как мой босс.
Бенкинерсофобия: Трахни его.
«Я уже сделала это».
Бенкинерсофобия: В переносном смысле. Не надо трахаться со своим боссом.
«Слишком поздно».
Мои пальцы летали над клавиатурой, пока экран не закрыла тень. В поле зрения показались блестящие каштановые мокасины. Я подняла взгляд от них на их владельца.
«Только не снова».
Дежавю щекотало голову, умоляя прислушаться к нем у.
«Ты откуда-то знаешь Брендона. Вспомни откуда. Это важно, Эмери».
Все еще ничего.
